Король неожиданно нахмурился.

— На тех же условиях? — с неудовольствием повторил Камеамеа. — Но эти братья хотели обмануть Камеамеа. Они покупали у меня ценное дерево, мои люди заготовляли его и доставляли к их кораблям, и за всё это братья Уиншип выделили мне лишь четвёртую часть доходов от продажи сандала. Они уверяли, что это очень выгодная для меня сделка и что за десять лет, пока действует этот контракт, я стану богатым человеком. Люди, которые хотят Камеамеа добра, объяснили мне, что братья Уиншип грабители, воры, они хотят разорить Камеамеа. Когда я прервал действие этого нечестного контракта, они даже не хотели отдать мне мою долю прибылей. Они так и не вернули мне мой корабль, который вместе со своими кораблями направили в Кантон. Они пытались без моего разрешения заготовлять сандаловое дерево на острове Кауаи и добились того, что их изгнали оттуда. Камеамеа не верит теперь братьям Уиншип. Почему же русские хотят заключить со мной такой же нечестный контракт? Неужели Баранов тоже стремится обмануть Камеамеа?

Доктор, мгновенно оценив ситуацию, с жаром ответил:

— Ваше величество, дорогой мой король, господин Баранов и в мыслях не имеет, чтобы кого-то обманывать. Это братья Уиншип все уши прожужжали ему, что хотят сделать короля Камеамеа богатым, продавая сандаловое дерево в Китае. Баранов тоже решил помочь королю и его подданным разбогатеть. Но он никогда бы не пошёл на несправедливую сделку с королём Камеамеа. Он хочет вашему величеству только добра.

— Значит, эти братья обманули не только меня, но и Баранова? — Король скорбно покачал головой. — И после этого они ещё обижаются, что я не хочу больше разговаривать с ними. Передай Баранову, Папаа, — почесав голую грудь, заключил король, — что пока не будет никаких сделок с сандаловым деревом. Это дерево растёт слишком медленно. Пусть вырастут новые деревья, и через пару лет мы можем поговорить об этом ещё раз. Но если у Баранова есть ещё какие-либо просьбы к Камеамеа, я готов выслушать их.

Доктор Шеффер вкрадчиво сказал:

— Ваше величество, господин Баранов очень хотел бы основать факторию в Гонолулу, чтобы вести с вами торговые дела.

После короткого раздумья Камеамеа ответил:

— Хорошо. Я и сам хотел торговать с Барановым. Пусть Папаа обратится на острове к американцу Холмсу. Он был моим губернатором на Оаху и всех там знает. Холмс получит от меня указание, что вам разрешается строительство фактории в Гонолулу и выделяется под неё земля. Это всё?

И тут доктор Шеффер, видя, что король наконец-то стал сговорчивым, рискнул покуситься на большее:

— Для фактории нужен каменный склад...

Король задумчиво посмотрел на него и с укоризной сказал:

— Папаа слишком жадный. Папаа будет иметь на Оаху два участка земли, Папаа будет иметь факторию в Гонолулу и ещё Папаа хочет каменный склад. Мы ещё не заключили с вами никакого соглашения, а вы уже собираетесь строить каменный склад. Если вам нужно помещение для товаров, можете воспользоваться моим складом в Гонолулу. У Папаа больше нет никаких просьб к Камеамеа?

Поймав на себе опять тот же, словно испытывающий его, взгляд короля, Шеффер наконец понял, что следует поставить точку.

— Я глубоко благодарен вашему величеству.

Встал и церемонно поклонился.

По зрелом размышлении доктор Шеффер решил, что провал сделки с сандаловым деревом надо объяснять кознями против него американцев. Кто-то — не тайные ли агенты Джона Эббетса и Ханта? — вновь наплёл королю что-то нехорошее о русских и о цели приезда сюда доктора Шеффера. Недаром же, как сообщил доктору один из расположенных к нему людей, его, Шеффера-Папаа, называют здесь «русским шпионом».

«Ничего, — мстительно думал доктор Шеффер на пути к острову Оаху, — придёт время, и я рассчитаюсь с этими злобными завистниками».

Апрель 1816 года

Стоило же доктору добраться до Оаху, как все обиды и огорчения улетучились сами собой. Если в ландшафте острова Гавайи тропическая роскошь природы сочеталась с некоторой суровостью пейзажа, носившего на себе недавние следы грозной работы разрушительных вулканических сил, то Оаху походил на приют влюблённых, истинный райский уголок. Зелень лесов была здесь пышнее, гуще, люди казались жизнерадостнее, если можно быть более жизнерадостным, чем настоящий канак, и даже штурмовавший остров неистовый прибой укрощался в гавани Гонолулу цепью окружавших её коралловых рифов, обеспечивая полную безопасность заходящим сюда кораблям.

Не теряя времени, доктор Шеффер вместе с туземным проводником поспешил обозреть свои владения в долине Вайкаруа и по реке Ива. Места ему понравились. В долинах было несколько плантаций таро. Апельсины и бананы можно было рвать где угодно, и доктор по пути вдоволь полакомился сладкими плодами. В озёрах и реках водилось столько рыбы, что, помимо живущих здесь островитян, её хватит для пропитания нескольких сотен человек.

Доктор нашёл в своих владениях две небольшие деревушки и с помощью проводника, немного понимавшего по-английски, попытался объяснить туземцам, что теперь все они его подданные и должны поставлять ему в Гонолулу и фрукты, и рыбу, и таро — словом, всё, чем богата эта земля.

Однако заявление доктора вызвало у сандвичан приступ неудержимого хохота.

— Почему они смеются? — с негодованием спросил доктор у переводчика. — Они правильно поняли, что отныне я их хозяин?

— Им никто не говорил об этом, — едва сдерживаясь, чтобы и самому не рассмеяться, ответил проводник-канак. — Они говорят, что так может прийти каждый и говорить, что теперь он их хозяин.

Эти слова глубоко озадачили доктора Шеффера. Может, ему действительно подарили только землю, без живущих на ней людей? О людях, и правда, речи не было. Но тогда какой же в этом смысл? Кто-то ведь должен собирать урожай таро, апельсины, бананы, кокосовые орехи, ловить в реках рыбу. Не делать же это ему, доктору медицины и естественных наук? У него и других забот хватает. С какой же подлинно гавайской беспечностью, досадливо думал Шеффер, отнеслась королева Каахумана и братец другой королевы к дарению ему участков земли! Придётся, вернувшись на Гавайи, прояснить у Каахуманы и Джона Адамса этот вопрос. В следующий раз, твёрдо решил доктор Шеффер, если ему будут дарить землю, надо в деликатной форме сразу просить и людей для обработки земли. Сами же они не утруждают себя физическим трудом. На них работают другие. Вожди, алии, не работают, а руководят своими подданными.