Я заложил в пространстве замечательный по своей красоте вираж, выходя на траекторию атаки. У меня был всего один заход, и, если честно, то он мог и не получиться. Я должен был пройти на бреющем полёте до кормы линкора, а потом выстрелить всего один раз одновременно из всего вооружения катера. Я был уверен, что замечательная броня линкора не сможет отразить такой мощный поток энергии, и я смогу вывести из строя хотя бы один из его реакторов. На большее я и не рассчитывал – у меня не было такого большого количества ядерных боеголовок, как тот раз, когда мы сцепились с берсеркером, и я не собирался взрывать этот линкор, так как у меня просто не было такой возможности…

Делая заход, я пробежался левой рукой по консоли управления бортовыми системами вооружения, чтобы перенастроить их на один залп. Скоро с этим было покончено, и я полностью сосредоточился на управлении ботом. Перед тем, как стрелять по линкору, мне нужно было сначала как бы «поднырнуть» под защитное поле «Кулака», которое эффективно защищало корабль от любой стрельбы. Разумеется, поле можно было отключить, если по нему долго и упорно стрелять из больших и тяжёлых ионных орудий, которых на моём катере было всего два, и то, нужной мощностью они не обладали. Так что, поле я должен был не снимать, а обманывать…

Я переключил ионные пушки в режим максимального поражения, в котором они бы за один выстрел забирали всю энергию из системы. Это было опасно, но я был уверен, что смогу проскочить мимо линкора, даже, если двигатели заглохнут. Я усилил свой носовой щит, так как с линкора открыли огонь. Чтобы усложнить жизнь имперским артиллеристам, я начал непрерывно маневрировать, стараясь сделать наводку на мой УДК как можно сложнее. И вот, скорость была набрана, ремни безопасности пристёгнуты, и я вошёл в сферу действия щита линкора. Когда два защитных поля столкнулись, меня протрясло, и довольно сильно. Но, к счастью, это продолжалось недолго, и вскоре закончилось. Теперь я нёсся вдоль огромной долины, которая на самом деле была поверхностью гигантского линейного корабля. По мне чуть ли не упор били батареи корабля, но, так как я шёл на бреющем, попасть по мне было тяжеловато. Ещё несколько томительно долгих секунд полёта, и я в точке стрельбы. В визоре моего шлема круги на точке стрельбы сначала совместились, потом из красных стали зелёными, а потом я нажал гашетку. Это было что-то. Катер вздрогнул от отдачи: одновременно выстрелили все орудия катера, да ещё я выпустил обе своих термоядерных ракеты. Я ещё успел заметить, как от моих точных попаданий отлетают куски брони, прикрывающей реактор, а попадание ракет увидеть уже не успел – меня унесло прочь. Но, потом, когда на базе я просматривал запись бортовых камер, я успел увидеть, как это было. Лазерные и плазменные пушки вскрыли броню линкора так, словно она была картонная или жестяная. В реакторном отсеке что-то красиво полыхнуло, а потом место попаданий ушло из поля моего зрения. И тут в обнажённый реактор попали ещё обе моих термоядерных ракеты. Стоит ли говорить, что случилось после того, как я успел немного набрать скорость? Я думаю, что и так приблизительно понятно…

Возможно, экипажу «Кулака» и удалось какими-то усилиями стабилизировать повреждённые реакторы секунд так на двадцать, не знаю. Знаю только то, что линкор исчез в ослепительно красивом цветке космического термоядерного взрыва именно через двадцать секунд. Меня достало электромагнитным импульсом и немного радиацией, но защита катера выдержала. Когда прекратилась тряска, я немного расслабился в своём кресле. Миссия была не просто выполнена – она была просто перевыполнена. Я знал, что теперь, когда Император мёртв, война должна была скоро пойти на убыль. Разумеется, это случится не сегодня и не завтра, так как адмиралы имперского флота не очень-то захотят сдаваться Галактическому Центру. Но теперь они будут вынуждены уйти в глухую оборону – я искренне сомневался, что они продолжат свою захватническую экспансию.

Вскоре катер набрал нужную скорость, и меня уже ничто не могло остановить на пути домой – я был в гиперпространстве.

Из десантного отсека раздался стон. Так как катер теперь шёл на автопилоте, моё присутствие на мостике не требовалось. Я расстегнул ремни и спустился в десантный отсек. Вейдер, кажется, начал приходить в себя. Во всяком случае, я ощутил на себе его взгляд.

– Чем это ты так меня? – раздалось шипение.

– Кулаком и своим весом, – ответил я. – Как самочувствие?

– Ох, нормально, если не считать того, что голова болит… А я тебя, кажется, знаю…

– Разумеется, знаете. Вы же сами подписывали решение о моей ликвидации…

– А, ну, да! Ты – капитан Алексей Аряев, с Земли?

– Да. Прибыл на встречу с Императором, чтобы сказать ему, что сопротивление бесполезно…

– Это я помню. Помню, как что-то сверкнуло а потом на меня что-то тяжёлое рухнуло…

– Это я постарался.

– И что-то ещё… Пока я был в отключке, что-нибудь произошло?

– Ну, как бы Вам сказать… Ваш повелитель – мёртв…

– Дарт Сидиус – мёртв?! Это невозможно…

– Ещё как возможно. Я нашпиговал реакторный отсек «Кулака» энергией, плазмой и ракетами. Он взорвался спустя двадцать секунд после того, как я выровнял катер.

– Так вот, что оно! Я свободен…

– В каком это смысле ¬– свободен?

– Свободен от его влияния. Он меня контролировал… Я не мог сам думать. Он внушал мне, что я убил свою жену и своего не рождённого ещё ребёнка…

– Нет, жена умерла гораздо позже и… по другой причине. Ваши дети живы.

– Я всегда чувствовал это. Теперь я смогу увидеть их…

– Немного подождите, сэр. Сначала нам предстоит вернуться на Землю, там Ваши показания будут проверены. Ну, Вы меня понимаете…

– Понимаю.

Полёт до Земли не был долгим. Я успел за это время связаться с Академией Джедаев, чтобы уточнить у них, возможно ли, чтобы ученик Ситха, завербованный на Тёмную Сторону в момент, когда он наиболее уязвим для соблазнов, после смерти своего мастера, снова стал Джедаем. Оказалось, что теоретически такое возможно.