Зал быстро пустеет. Лорд Петир еще раз почтительно кланяется королю, но не двигается с места. Джон глядит мрачнее тучи. Он сегодня зол и раздражен. Петир улыбается неуловимой улыбкой.

– Подойдите, лорд Бейлиш.

Улыбка становится шире. Петир подходит легкой, танцующей походкой. Нарочито легкой и танцующей. Которая всегда так раздражает короля. У Петира талант злить короля.

У Джона талант выглядеть угрюмым. Густые брови, кажется, срослись на переносице, тёмные глаза мечут молнии, уголки губ ползут вниз, а сами губы так сжимаются, что их почти не видно. Помнится, у Нэда Старка было такое же выражение лица почти всё время… Нэд Старк был грозен и суров, настоящий северянин, нрав которого не смогло смягчить даже ласковое южное солнце Королевской Гавани. Джон Сноу явно пытается подражать своему приемному отцу. Если бы не эти по-детски припухлые щеки и легкий пух на верхней губе… А ещё воспоминания о его лице, полном веселья и нежности, когда он смотрел на Петира снизу вверх…

– Ваша светлость… - легкий наклон головы, сдержанная, внимательная любезность во всем виде.

Что ты мне скажешь, мальчик? Ты сам загнал себя в угол. И твой добрый дядя Петир, друг, советник, учитель и воспитатель не станет помогать тебе из него выбраться.

– Пойдёмте со мой, лорд Бейлиш, - бросает Джон коротко, - Мне нужно с вами поговорить.

Король берет перчатки со стола и быстрым и решительным шагом направляется к противоположному выходу. Петиру приходится едва не бежать за ним. У выхода из чертога он его нагоняет. Они молча идут рядом, пересекают двор, не глядя по сторонам. То, с какой решительностью шагает король, говорит о том, что у этой прогулки есть цель…

– Куда мы идём?
– вежливо интересуется Петир.

Король молчит. Они проходят через арку, ведущую на задний двор.

– Моя сестра сказала, что вы назначили день… - говорит Джон вполголоса.

– Да, назначил.

– И когда вы собирались сообщить мне об этом?

– Сегодня, ваша светлость. Но потом мне показалось, что вы слишком заняты важными делами и не расположены обсуждать такие незначительные…

– Она моя сестра!
– Джон повышает голос.

Бейлиш пожимает плечами.

– Время еще есть. Я сказал бы вам сегодня позже. Или завтра.

Они сворачивают к задней стене, и Петир наконец понимает, куда они идут. Приостанавливается. Джон оборачивается на него и смотрит выжидательно. Петир снова пожимает плечами. Богороща, так богороща. Какая разница?

– Она согласилась?
– спрашивает король после минутного молчания.

– Я её не спрашивал, - отвечает Петир, - Женщины знатных родов обычно поступают так, как велит им честь и долг. Выходят за того, кого им укажут главы их домов. Никто не спрашивает согласие женщины, когда речь идёт о союзе домов или королевств. Вы её старший брат и король. Вы дали свое согласие на этот брак. Я тоже. Мнение женщины не должно нас интересовать.

– Раньше вы говорили другое…- замечает юноша хмуро.

– Я передумал.

Они проходят через арку и попадают в странный белесый мир: белый, нетронутый снег, белый пар по земле от тёплых источников, белые деревья… Размытые очертания и странная, жутковатая тишина. Юный Джон не останавливаясь направляется в глубь богорощи, к сердцедреву. Петир следует за ним.

– Я думал, мы условились… - начинает король.

– О чём?
– Петир останавливается, скрещивает руки на груди.

Они достаточно далеко от замка. Здесь их никто не услышит, и лорд Бейлиш немного расслабляется, говорит смелее. Звуки тонут в белом тумане. Оттенки белого стирают границы между предметами. Только их черные одежды резко выделяются на этом фоне.

– Насколько я помню, мы условились, что вы поговорите с ней и убедите её… - говорит он в спину королю.

– Если вы исполните то, чего я хочу… - обрывает его Джон.

– Я предупредил, что в крайнем случае обойдусь и сам, - лорд Бейлиш опирается спиной и белый ствол, задирает подбородок и высокомерно кривит губы, - Вы поставили условие, дали мне выбор: получить или не получить её согласие. Я выбрал. Мне не нужно её согласие, мне достаточно вашего.

– А если я откажусь?
– юноша оборачивается и смотрит на него с вызовом.

– Ты дал слово, Джон. Ты подтвердил своё решение многократно.

– Я могу и передумать… - мальчик хмурится, пытается выглядеть суровым и решительным. Но чем более угрюмый вид он на себя напускает, тем более выглядит обиженным ребёнком, - Счастье моей сестры…

– О, как это по-королевски!
– восклицает Петир насмешливо, не дослушав, - Поздравляю, мой мальчик! Быстро же ты привык к своей власти. Еще немного, и начнёшь рубить головы, как юный Джоффри…

Кровь бросается в лицо королю, он сжимает кулаки и делает шаг к Петиру.

– Не смей говорить со мной таким тоном, Бейлиш! Я её брат, её судьба мне небезразлична! И да, я король! И потому должен заботиться…

Но с лорда Бейлиша довольно этой трескотни. Он пренебрежительно машет рукой, отметая аргументы юноши. Северяне ценят прямоту? Так почему бы им не поговорить напрямую?

– Мы ведь не поэтому здесь, правда, Джон?
– говорит он зло. Молодой король замирает и смотрит на него напряженно и настороженно. Петиру стоило бы поостеречься, подумать, стоит ли говорить такие вещи в лицо королю Севера, но общение с северянами, а особенно с Джоном, приучило его к некоторой прямолинейности, - Ты ведь не об этом хочешь поговорить, правда? Санса здесь совершенно ни при чем! Дело совсем в другом, так ведь? К чему это притворство? К чему эти нелепые разговоры о долге? Признай это, малыш — ты просто соскучился…