Прикосновенье ветра
вернуться

Петровых Мария Сергеевна
Шрифт:

Задние дворы

Борису Аврамову

Гордые фасады не люблю я — слишком уж собой довольны сами. Не страдая спесью чистоплюя, восхищен я задними дворами. Здесь, до крыш взбираясь постепенно, высятся балконы без величья, с клетками, висящими по стенам, да и сами будто клетки птичьи. Здесь до вечера от ранней рани суетятся женщины, судача; крики, песни, гомон, щебетанье — щебетанье птичье и ребячье. Здесь, пока заря полоской узкой не погаснет над соседней крышей, прачки, расстегнув на шее блузки, засучивши рукава повыше, возятся со стиркой; выжимают чистое, склонясь через перила, — будто с неба падать начинает вешний дождик, набирая силу; иль белье у всех перед глазами примутся развешивать толково; вроде корабля под парусами стал балкон, к отплытию готовый. В этой суете, лишь с виду жалкой, праздники бывают и салюты — если по коврам колотят палкой, пыльные ковры стреляют люто. Все, что в мире столь неоткровенно, жизнь сама открыла здесь правдиво всей своей повадкой неизменной, всей своей бессмыслицей счастливой. 1965

Конь

Ребенку было чуть побольше года в то лето, как с родителями он жил в деревенском доме двухэтажном. Еще не говорил малыш, но жадно глядел он вниз из верхнего окна, когда хозяин дома раскрывал ворота стойла, и во двор мгновенно врывались два коня и с громким ржаньем скакали, распустив хвосты по ветру, покуда их не загоняли в стойло. Они носились буйные, как вихрь, и в этом буйном вихре уносилась душа ребенка; к матери бежал он, весь трепеща, как слабый лист на ветке, дрожа, как на ветру дрожит огонь. Он вдруг заговорил, воскликнув: конь! Но рано ль, поздно ль человек теряет иллюзии свои, и очень рано ребенок тот с иллюзией расстался. Три года минуло; четырехлетним, уже вернувшись в город, он однажды, с отцом гуляя, повстречал в предместье свою мечту. Она была прекрасна. И, как тогда, была неотразима. И тот, кто вел коня, держа поводья, заметил трепетный восторг ребенка. Он осторожно поднял мальчугана и посадил в скрипучее седло. О, как высоко было наверху! Как будто на горе. И как тревожно! Казалось мальчугану, что под ним вздымается волна и опадает. Едва лишь конь нагнулся, чтоб сорвать у пенышка росистую былинку — скользнул в безумном страхе взгляд ребенка по голове коня, по крепкой шее и вмиг повис над бездной. И заплакал ребенок, и его тотчас же сняли с коня; он бросился к отцу, рыдая, весь мир предстал ему в зловещем сне. С тех пор не поминал он о коне. 1965