Его брат был близко, неистово прорываясь к нему через пылающие корабли. По крайней мере, это было хоть какое-то утешение. Все годы пустотной войны Хан лелеял воспоминания о схватке среди разрушенных пирамид Магнуса, и всегда знал, что ее предстоит закончить. Они стали кровными врагами, связанными судьбой, и не было ни единого шанса, что перед концом они не продолжат свою дуэль.

Есугэй предвидел это. Очень давно он сказал об этом Хану, о снах, что изводили задын арга на всем пути от Чогориса до Просперо, о великой темной сущности, поднявшейся, чтобы поглотить их.

Но как только Джагатай подумал о грозовом пророке, холодок пробежался по телу. Разум отвлекся от мыслей о войне. Каган повернулся к магистру сенсориума.

Приказ «установить местонахождение Есугэя» замер на его губах. С синхронностью, которая не могла быть случайной, раздался мысленный голос грозового пророка, хотя и искаженный мукой.

+Сначала я был Шиназом+ сказал Есугэй, сумев сквозь боль передать частичку горького юмора. +Помните? Вы дали мне новое имя+

– Не делай этого, – пробормотал Хан, лихорадочно соображая, и, наконец, осознав, что произошло. Машина, подземелье под Дворцом, отсутствие его Отца на войне – с неожиданной и жуткой ясностью все детали сошлись. – Это мой приказ. Не делай этого.

+Глубинные пути опасны, и они будут кишеть якша. Вы – защитник орду+

Хан спустился с командной платформы. Даже в этот момент еще можно было воспользоваться телепортерами.

– Таргутай, это убьет тебя. Не делай этого. Возвращайся на корабль.

+Знайте, мой господин, я бы последовал за вами до самого конца. Я был бы вместе с вами на Терре. Когда меня не станет, не дайте им забыть. Не дайте им стать тем, что ненавистно.+

– Возвращайся…

+Вы – их защитник.+

Затем грозовой пророк исчез, вырванный из бытия.

Джагатай пошатнулся и опустился на одно колено. Казалось, мир закачался, сорвавшись со своей оси. Примарх поднял голову, весь мостик опрокидывался, падал. Илья вопила, просперовский колдун громко кричал, воины сагьяр мазан смотрели в пустоту, возвещая последнюю битву. Его Легион умирал, брошенный, наконец, в пламя войны, лишенный пространства и времени.

Его не стало. Хасик, Цинь Са, теперь Есугэй, единственная связь с миром, который он создал, когда все, что существовало – это степи с небесами и тысячи царств между ними.

Ты все еще нужен мне.

Властная сдержанность рассыпалась. Хан запрокинул голову, воздел сжатые кулаки к небесам и завопил от гнева и печали. На краткий миг исчезли все звуки и мысли, и остался только черный рев страшной ярости примарха.

Затем космос за иллюминаторами вспыхнул ослепительно-белым холодным пламенем.

Темное Стекло взорвалось. Центральный реактор полыхнул, выбросив багровую реактивную струю через раскалывающиеся верхние помещения. Вспышки яркого колдовского света прокатились по варп-якорю, вонзившись прямо в сердце разрыва. И в этот момент засияла сама пустота.

От трона разошлась стремительная волна, поглощая все на своем увенчанном молниями пути. Кристаллическая сфера лопнула изнутри, разлетевшись градом сверкающих стеклянных осколков. Их сдерживаемые энергии вдруг высвободились, еще больше подпитывая пекло, разрывая на куски физическое пространство, уничтожая его извечную гармонию.

Колоссальный грохот прокатился по пустоте, которая больше не была подлинным вакуумом. Ее захлестнул поток миллиарда смертных воплей. Реальное пространство колыхнулось и лопнуло, обнажив разноцветное безумие, которое бурлило под тканью галактики.

Основание пустотной станции уцелело – сфера из чернильно-черного железа вокруг трона безумно вращалась, подобно пульсару, окруженная вращающейся бурей из огня и эфирного света. Из ее полюсов вылетели серебристые шлейфы, разрывая обрывки реальности и сдирая материю с якоря Темного Стекла.

Ударная волна обрушилась на звездолеты, сражающиеся высоко над пустотной станцией, захлестнув их потоком помех. Меньшие суда отшвырнуло, словно шлюпки в ураган, закружив посреди бури вырвавшейся на волю энергии. Даже самые крупные корабли – монстры типа «Глориана» и линейные боевые баржи – сильно пострадали от удара, содравшего пустотные щиты и покорежившего внешние корпуса.

Волна беспрепятственно устремилась вперед, набирая скорость по мере удаления от эпицентра и движимая тем, что звучало, как многочисленные хоры воплей. За ней следовал клубы и волны красноватого дыма, в которых мелькали плохо различимые очертания глаз, зубов и хищных когтей.