– Установите точку переброса, – приказал Мортарион. Его старые сердца учащенно забились, а хватка на Безмолвии стала крепче. Предвкушение было одновременно ядовитым и сладким. – И отправляйте нас туда.

Двенадцать воинов Савана Смерти заняли свои места, их косы сияли бледными расщепляющими полями. Намного больше легионеров в тускло блестевших под светом люменов доспехах «Катафракт» ступили на другие станции переноса. В общей сложности в первой волне отправлялись три сотни Гвардейцев Смерти – лучшие воины Легиона и подходящая охрана для примарха. За ними последуют другие.

Мортарион почувствовал резкий жар набирающей полную мощность телепортационной колонны, а затем волну раздирающих варп ощущений. Мостик перед ним исчез, растворившись за ослепительно-белым полотном.

Жара сменилась экстремальным холодом и коротким визгом эфирного перехода, а затем стремительно вернулся мир чувств.

Сапоги примарха захрустели о твердую поверхность, и серебристая завеса исчезла.

Мортарион напрягся, сжав Безмолвие обеими руками и резко развернувшись, готовый к грохоту болтеров. Саван, сверкая бледно-зеленым свечением линз, рассредоточился, приготовившись к буре.

Ничего не произошло. Мостик «Бури мечей» был покинут, троны и гулкие залы пусты. Когда последний звон телепортационных лучей стих, воцарилась тишина, раскинувшаяся под мерцающими люменами и над пустыми тактическими линзами.

Мортарион шел настороженно, мышцы напряглись в боевой готовности.

– Брат мой! – позвал он, вглядываясь в тени.

Повелитель Смерти подошел к командному трону. Тот тоже был пуст. В темноте искрили перерезанные силовые кабели. Ни одна живая душа не вышла навстречу Мортариону.

Саван следовал за примархом, не издавая ни звука, кроме тихого гула древних доспехов и шагов окованных железом сапог. Мортарион вне себя от ярости отвернулся от трона

– Он бежит от меня! – заорал примарх, ударом пятки жнеца расколов мрамор. – Найдите его! Времени достаточно, чтобы засечь его след.

Но телепортационный луч не вспыхнул, чтобы забрать его. Среди пустых сервиторских ям внезапно включились экраны когитаторов. По всему мостику заработали пустотные щиты «Бури мечей», снова развернувшись за потрескавшимся бронестеклом иллюминаторов, словно наброшенная газовая ткань, и предотвращая установление любой входящей траектории. От звука оживших в глубинах корабля двигателей задрожали палубы, а огромные блоки люменов снова засияли.

Саван отреагировал мгновенно, образовав плотное кольцо вокруг примарха. Остальные абордажные отделения водили во все стороны болтеры, выискивая незримого врага.

На террасах, что возвышались над командным троном, вспыхнуло сто тридцать два энергетических поля силовых клинков, затопив все вокруг неоново-белой волной. Сто тридцать два штормовых щита с лязгом прижались к телам, и сто тридцать две глотки заревели идеальным унисоном:

– Каган!

Сагьяр мазан перепрыгнули через перила террас, устремляясь вниз подобно атакующим ангелам. Загремели болтеры, терзая металлические колонны и каменную кладку. Белые Шрамы приземлялись, размахивая клинками.

Мортарион шагнул им навстречу, обратив внимание, как снизу нарастает характерный вой перегружаемых двигателей. Мостик по-прежнему был изолирован, не позволяя телепортироваться, и уже все его пространство поглотила отчаянная схватка.

– Сбейте щиты, – прошипел примарх по связи Калгаро, выхватив Светило и открыв огонь. – Выпустите весь ад, но сбейте их.

Затем Повелитель Смерти бросился в бой. Его коса выписывала смертельные дуги, скашивая врагов, но всякий раз недостаточно быстро.

«Буря мечей» пылала изнутри, реакторы деформировались, а нижние палубы уже затопило горящей плазмой. Висящая над командным троном огромная эмблема молнии рухнула на полированный мрамор палубы.

Но дикари продолжали сражаться, пытаясь добраться до примарха, чтобы задержать его и погубить. Белые Шрамы бились как сами демоны, не обращая внимания на раны, которые должны были свалить их с ног и набрасываясь на неумолимый Саван с диким хохотом.

Атаку возглавлял один-единственный хан, сражавшийся двуручным терранским клинком. За ним следовали другие с гиканьем и боевым кличем их жестокой родины.

Они безнадежно уступали в численности, но это ничуть не замедлило их натиска. Саван Смерти рубил их на куски, забрызгивая палубу кровью, но верные Трону легионеры отказывались отступать.

Мортарион лично выступил против отчаянных нападавших, сметя троих одним ударом и швырнув их изувеченные тела в ямы. Он вскрыл грудь четвертого, затем шагнул к вожаку, который был оплотом лоялистов. Когда примарх приблизился, Белый Шрам расправился со своим противником и повернулся к Мортариону.