Они называли его Путем Небес: мостом между миром душ и миром плоти. Торгун так и не изучил его как следовало. Как и большинство терранцев. Поначалу религиозным предрассудкам не было места, всем правила рациональность. Затем, когда ситуация снова изменилась, они провозглашали приход скорее демонов, чем богов, и преимущество незнания о нематериальном мире вдруг стало более очевидным.

Они подошли так близко к пределу. Никто из них ничего толком не знал. Иногда Торгун просыпался весь в поту из-за кошмаров, вспоминая голоса, которые слышал на «Звездном копье».

С тех пор последствия ошибки стали слишком очевидны. Он сражался с уродующими себя Детьми Императора, воинами Сынов Гора и их союзниками якша, а также апостолами Несущих Слово в одеяниях, пропитанных кровью смертных. Это было то самое будущее, которого он избегал. В сравнении с ним смерть в бою воспринималась, как бесценная награда.

Торгун услышал снаружи комнаты шум шагов. Он вернул глефу на стойку, и в этот момент в низкие двери, пригнувшись, вошел Саньяса.

– Это пришло перед входом в варп, – сказал легионер, вручая командиру инфопланшет. – Отправлено напрямую.

Торгун взглянул на кристаллическую поверхность. Сообщение пришло по линии связи Легиона, а не астропатическим сигналом. Подобные приказы отправлялись по кодированным субварповым маршрутам, передаваясь от одного истребительной команды к другой. Этот метод сокращал радиус действия во много раз, но при этом увеличивал скорость и безопасность. Последний раз подобное послание приходило два года назад, предупредив отмеченных смертью убраться с пути наступления орду. С тех пор ничего не было.

Торгун нажал руну входа и подождал сканирования сетчатки. Саньяса стоял в дверях, даже не пытаясь подойти к командиру.

Торгун прочитал сообщение. Затем еще раз. Потом стер содержимое.

– Когда ты хочешь провести кал дамарг? – спросил он, бросив планшет на алтарь.

– Во время следующего выхода из варпа. Что там было?

– Приказ избегать района Лансиса и Гетморы.

– Мы в месяцах пути от обоих.

– К счастью. В каком состоянии корабль?

Саньяса несколько секунд смотрел на командира. Затем опустил глаза на сломанное оружие Вай-Луна.

– Вполне сносном. Озад обнаружил кое-что на авгуре. Может быть что-то достойное охоты.

Торгун поднялся.

– Хорошо. Пойду, взгляну. – Он подошел к двери, и Саньяса отошел, чтобы пропустить его. – На Клефоре мы победили, брат. Было славно умереть за это.

Саньяса кивнул.

– Да постигнет нас та же судьба.

– Воистину, – согласился Торгун, направляясь на мостик. – Мы можем только надеяться на это.

Коненос шагал по коридорам Основы, отбрасывая ногой оставшиеся после боя обломки. С нижних уровней все еще доносились приглушенный треск – это действовали Белые Шрамы-самоубийцы, оставленные, чтобы помешать преследованию. Их было непросто уничтожить, но все закончится в течение часа. Доки Калия были отбиты, очищены от оставшихся мин-ловушек и восстановлены для приема транспортников III Легиона со строительными элементами.

Отлично проведенная оборона нанесла противнику серьезные потери. Этого должно быть достаточно.

Коненос вошел в Зал Образов, едва взглянув на статуи Имперских Добродетелей, абстрактного представления качеств, которые некогда агрессивно продвигали: Стойкость, Благоразумие, Усердие, Трудолюбие. Исполнение работ шокировало. Это был жутко бездарный хлам, который отделы пропаганды выпускали в ходе фазы Экспансии в промышленных масштабах.

Оркестратор не мог представить, чтобы Фулгрим даже до просвещения терпел подобную мерзость на боевом корабле III Легиона. Его солдаты изуродовали статуи в крепости Основы, поместив на их плечах окровавленные головы Белых Шрамов, отрубив распростертые руки, заменив другие части тел разным непотребством. В целом, жизнь по новым заповедям стала приносить больше удовлетворения.

Он дошел до дверей, которые вели в Зеркальное Святилище, где Эйдолон решил устроить свой командный центр. Двое стражей в шлемах с личиной в виде аквилы из золота и сапфиров поклонились.

Стены зала сияли отраженным светом. Сражение не добралось так далеко, и поэтому здесь все было нетронутым. Но рабы все равно были заняты полировкой, облагораживанием, переоснащением. С высокого потолка свисали шелковые занавесы, ткань колыхалась от выпускаемых устройствами-ароматизаторами клубов порошкообразного ладана. Сотни смертных рабов кланялись идущему оркестратору, прижимая головы к полу в шахматной расцветке и замирая в ожидании приказов. Большинство рабов были изменены – вытянуты, сжаты, ослеплены, наоборот, получили дополнительные глаза, каким бы капризам ткачей плоти это не потакало. Среди смертных слонялись легионеры, некоторые шлифовали клинки, а кое-кто пребывал в послебоевом ступоре.