— Сколько лет я уже за стойкой, а до такого не додумалась. У него способности, у этого мальчишки.

— Может быть, — ответила Йоле, — только они ему совсем ни к чему.

После этого Маргерита заняла место в первом ряду, усевшись на низенькую скамеечку, захваченную из дома, и больше уже ничего не замечала, увлеченная соревнованиями.

Началось с футбольного матча. Команда Ремо вышла на поле в форме. Для их противников это явилось неприятной неожиданностью, они даже представить себе не могли, что у ремовских окажется столь подавляющее преимущество, Подумать только, черные трусы и канареечные майки! Во главе канареечных, плотно прижав локти к бокам и подпрыгивая, с видом заправского спортсмена шел Арнальдо. Его появление было встречено свистом и дружным хохотом.

Йетта вертелась на своем месте и, обращаясь то к торговке галантереей, то к своей подружке Розе, весело кричала:

— Вы только посмотрите на его ноги! Цыпленок, прямо цыпленок! — И потом в течение всей игры ничего уже не видела, кроме этих потешных ног.

А игра между тем шла как-то чудно. Арнальдо бегал по всему полю, как будто он играл сам за себя, ударов было много, и далёко не всегда они адресовались мячу; судья был, но его никто не замечал и о его присутствии узнали только после игры. Истинным судьей были зрители. И хотя далеко не все могли отгадать, кто выиграл, потому что часто кричали о незасчитанных голах, зато каждый был твердо убежден, что победила его команда. Таким образом, все остались довольны.

Потом соревновались бегуны. И снова спортсмены Ремо появились первыми, и все в зеленых майках. Кроме посыльного булочника, никто из них не был знаком зрителям. Маргериту это заставило насторожиться, и на всякий случай она кивнула головой. Тогда Грациелла, не спускавшая с нее глаз, вышла на поле и стала рядом с тремя парнями.

На этот раз покатились со смеху болельщики Ремо.

— Рыжая! — вопили они. — Ой, умора! Рыжая! Вот уж действительно настоящий представитель Переулка Солнца!

Но тут какой-то синьор, которого раньше никто не видел, дал старт, и смех прекратился.

Рыжая вылетела вперед, как ракета, и, поддерживая юбку, сверкая на бегу своими тонкими, как палки, веснушчатыми ногами, понеслась к финишу, которым служило возвышение с флажком. В один скачок Рыжая была наверху, схватила флажок и, насмешливо помахав им, показала своим соперникам язык. Все смеялись, и только Маргерита ограничилась «мефистофельской улыбкой», как говорил потом Арнальдо. Парни еще бежали, растянувшись цепочкой, когда Томмазо, возбужденный криками, вырвался и, бросившись вперед и обогнав бегунов, остановился рядом с Рыжей.

— Кафе «Маргерита», — провозгласил Арнальдо, — в лице своих чемпионов Рыжей и Томмазо одержало блестящую победу! Имена спортсменов идут в порядке финиширования!

Это была месть парикмахера.

Но в то время как он, удовлетворенный, удалялся, до него донесся истерический смех Йетты:

— Иисусе! Какие ноги!

После этого Арнальдо пришлось надеть брюки.

Тем временем на поле вносили деревянные столбы и канаты для импровизированного ринга. Двое ремовских вышли в банных халатах, представители Переулка Солнца — в своей обычной одежде.

— Э-э! Здесь не мешками небось ворочать, а кулаками, — заметил один из боксеров Ремо.

— Вот и хорошо, — ответил Смельчак, — мы как раз для этого и пришли.

К боксерам подошел человек в коротеньких штанах и темной куртке, со свистком на шее. Некоторые заметили его еще раньше, в свалке на футбольном поле, и даже пытались узнать у соседей, кто бы это мог быть и что он тут делает. Одни принимали его за продавца каштанов, другие за бродягу-проповедника из соседнего балагана. На самом же деле это и был тот тренер, которого нанял Арнальдо с обещанием заплатить ему по частям и который сейчас выступал в роли судьи этой встречи на ринге.

Бедняга изо всех сил старался убедить грузчиков снять одежду. Но оба парня смотрели на него разинув рот, как истуканы. И чем больше человек выходил из себя, объясняя им правила, тем с большим удивлением смотрели они на этого чудака.

— Хоть это, по крайней мере, снимите! — осмелев, воскликнул судья и сделал движение, как будто хотел выдернуть ремень из брюк одного грузчика.

Тут же последовал первый удар, и все увидели, как судья перелетел через канаты.

Смельчак спустился за ним следом, чтобы добавить ему немного, но в этот момент к нему подскочил один из боксеров в халате и перчатках, повернул его и, очутившись с ним лицом к лицу, ударил под подбородок. К ужасу, своих болельщиков, Смельчак зашатался и схватился за лицо.

— Предательство! — взвизгнула Зораида.

Вот тут-то и началось. Не было больше ни стадиона, ни ринга. Хозяйкой поля стала толпа, рассвирепевшая толпа, которая ругалась, дралась и развлекалась.

На долю Арнальдо досталась пара пинков, на которые он, как человек «воспитанный», не ответил. Двое боксеров Ремо, защищаясь, отступали, но кто-то дал им подножку, и они оба растянулись на земле. Нунция схватилась с одной из теток Густо, которая в свое время не одобряла брака своего племянника с Вьоланте; само собой разумеется, что прачка не позволила себе упустить такой прекрасный случай посчитаться с ней. Из этого сражения обе вышли с растерзанными пучками, и Нунция потом два дня обшаривала пустырь в поисках своей гребенки. Йетта впилась зубами в руку дворничихи из дома синьоры Бертранди, которая хвасталась тем, что одно время крутила с покойным мужем Йетты. В память об этой яростной атаке у Йетты стали шататься два зуба, Казалось, эти мирные, безобидные люди просто спятили.