А утром в понедельник она сделала это ужасное открытие… тут ее история подошла к концу. На этом довольно о миссис Кители.

Действительно интересной частью ее рассказа была та странная прощальная реплика мисс Мандулян возлюбленному, с которым она расставалась навсегда. Флеминг очень основательно ее обдумал и, наконец, пришел к выводу, что, даже принимая в расчет всю оригинальность речевых выражений подрастающего поколения, невозможно было представить себе слова «Прощай, дуралей», как конец гневной ссоры. Даже самые юные из молодого поколения не станут использовать такую фразу; она была абсолютно неуместна, это было просто невозможно.

Следовательно, спорил сам с собой Флеминг, по дороге от коттеджа миссис Кители к коттеджу Перитона, было очевидно одно из двух. Либо миссис Кители ошибалась, думая, что мисс Мандулян использовала именно эту фразу, либо мисс Мандулян предоставила ему ложную версию беседы, когда сказала, что в течение получаса навсегда рассталась с мужчиной, с которым была помолвлена и за которого собиралась выйти замуж. При условии, что второй вариант с большой вероятностью мог оказаться верным, так как Флеминг не отметил для себя какую-либо заметную добропорядочную честность в характере этой девушки, к какому выводу его это привело? К очевидному выводу, что она не разрывала помолвку, но по той или иной причине хотела, чтобы люди в это поверили. Другими словами, она хотела создать впечатление, что она окончательно порвала с Перитоном субботним утром и с тех пор больше его не видела. Вероятно, это также допускает предположение, что если она могла солгать в этом, то могла солгать и в другом. Флеминг подумал, что в общей сложности тут было много лжи; он инстинктивно чувствовал это, но все же пока что не мог с уверенностью указать на одного человека, который со всей очевидностью солгал ему. Но со временем все встанет на свои места. Придя к этому оптимистичному соображению, он услышал звуки быстрых шагов позади и, обернувшись, обнаружил, что за ним следовал один из его людей.

– Должно быть, пропустил вас, сэр, – сказал детектив в штатском, смотря на своего начальника. – Я искал вас в гостинице, но мне сказали, что вы вышли, сэр.

– Ну, Диксон, в чем дело?

– Мы нашли место убийства, сэр, но это какая-то бессмыслица.

– Бессмыслица, Диксон? Что вы имеете в виду?

– Что ж, сэр, оно в самом деле близ реки, но ниже того места, где было найдено тело.

– В таком случае это не может быть местом убийства, – сказал Флеминг. – Вы же не хотите сказать, что убийца тащил тело вверх по течению и сбросил его выше? Или что тело само плыло против течения?

– Эта деталь, сэр, как раз и делает это таким странным.

– Должно быть, – сухо ответил инспектор. – Где находится место убийства?

– В месте, которое называют Старый лес Килби. Примерно на полмили ниже коттеджа Перитона.

– Кто нашел его? Я не давал указаний искать там.

– Один человек явился как свидетель, сэр, он говорит, что слышал звуки борьбы.

– Говорит, что слышал! – воскликнул Флеминг, ускоряя шаг. – Где он?

– У коттеджа, сэр.

Тот человек, который явился в качестве свидетеля, терпеливо ожидал у коттеджа с той присущей всем крестьянам неизменной способностью к ожиданию. Это был мужчина лет сорока пяти, высокий, худой и загорелый. Гладко выбритый, за исключением вытянутых вперед бакенбардов, с бурым от загара лицом, он носил потрепанные штаны и гетры, рваное пальто и старую шапку, которую спокойно снял при приближении детективов. С ним был полицейский из деревни, который представил их друг другу.

– Это Палмер, сэр, – объяснил он и добавил, понизив голос, серьезным тоном: – Он слышал убийство.

– А! – сказал Флеминг. – Скажите мне вот что, Палмер: если вы слышали как произошло убийство воскресной ночью, то почему вы пошли в полицию во вторник? Что помешало вам сделать это в понедельник?

– Я не слышал об этом до сегодняшнего дня, сэр. – Мужчина говорил вежливо, но с безошибочным выражением независимости.

– Что?! Не слышали об этом до сегодняшнего дня?! Мне кажется, уже во всем графстве не осталось никого, кто не слышал бы об этом.

– Я был в лесу с полудня воскресенья.

– Браконьер, сэр, – объяснил местный полицейский, и мужчина резко обернулся к нему.

– Даже если и так, Джек Бакстер, – сказал он, – уж тебе никак не поймать меня на этом.

Бакстер уже собирался с жаром возразить, когда вмешался Флеминг:

– Хорошо, хорошо. Сейчас это неважно. Расскажите вашу историю, Палмер.

– Что ж, сэр, я был в Старом лесу Килби в воскресенье около полуночи, насколько я могу прикинуть.

– Вы не можете сказать точно?

– Нет, сэр. Я не ношу часов. Но примерно в это время я услышал, как били часы в церкви. Было между двадцатью и двадцатью пятью минутами двенадцатого. У меня выдался долгий день, и я заснул у Монашьей запруды – вы знаете Монашью запруду, Джек, а проснулся от звуков топота ног и треска веток на другой стороне реки. Я не мог ничего разглядеть: было слишком темно, да и в любом случае все было скрыто в тени. Лес у Запруды довольно густой. Поэтому я слушал, и эти звуки немного сместились вперед, а затем затихли. Просто пара парней дралась, только они ничего не говорили.

– Все время пока дрались?

– Ага. Ни словечка. Знаете, о чем это заставило меня подумать, сэр?

– О чем это заставило вас подумать, Палмер?

– Это заставило меня подумать о том, что это, должно быть, два дворянина. Как-то я отправился в Элдершот и увидел дерущихся на ринге офицеров, и первым, что я заметил было: они молчали, пока дрались. Сейчас обычные парни, такие, как я, проклинаем и честим друг друга во время драки. Это выходит само собой.

– Вы поразительно умный человек! – воскликнул Флеминг. – Боюсь, мне бы это никогда не пришло в голову. Продолжайте.