– Я не делала этого, Роберт. Вам нет нужды волноваться.

Последовала секундная пауза, и Роберт произнес:

– Вы выйдете за меня, Дидо?

Тут наступила долгое молчание, а затем девушка задумчиво ответила:

– Не знаю, не знаю. Может быть. Тут уж не угадаешь.

– Я столького могу добиться, если вы будете рядом со мной, – сказал Роберт со слабым намеком на эмоции, прорывающимся в спокойном бесстрастии его образа.

– И с папиными деньгами для поддержки.

Роберт взмахнул рукой.

– Великие дела! – вскрикнул он. – Великие!

Дидо была в восторге от этого порыва откровенности и удовлетворенно пропела:

– Ах, Роберт, думаю, вы и правда милый. Вы обожаете мои деньги и готовы мириться со мной. И не боитесь заявить об этом. Это так очаровательно и так отличается от того, к чему я привыкла.

Он поклонился.

– Сеймур был другого типа, – продолжила она. – Красивый и жестокий, блестящий и твердый. Сеймур был похож на бриллиант. А на что похожи вы, Роберт? Вы невысокий, умный и амбициозный, пугающе эгоистичный и трудолюбивый. Знаете, кого вы мне напоминаете, Роберт? Вы напоминаете мне Наполеона.

Даже подобный полет воображения не выдавил улыбки из серьезно настроенного Роберта, хотя он и смог кивнуть головой.

– По крайней мере, я знаю, чего хочу, – сказал он.

Дидо Мандулян вздохнула, и скорее всерьез, чем в насмешку.

– Вы и представить себе не можете, как это очаровывает женщину, – произнесла она. – Мужчина, знающий, чего он хочет, и не обращающий внимания на то, что он растопчет, чтобы получить желаемое. Прямая противоположность несчастному Сеймуру. Знаете, Роберт, вы необычайно умный молодой человек.

– Да.

– Я не имею в виду сведение расчетов и продажу золотых рудников. Я имею в виду исключительную своевременность вашего предложения. Мне надоели донжуаны; мне опротивели эти мастера поговорить; мне осточертело даже это обожание на расстоянии. Вы так идеально все рассчитали, что я даже подумываю о том, чтобы наградить вас, приняв ваше предложение.

– Отчего же только подумываете?

– Возможно, я и решусь.

– Сейчас самое подходящее время.

– Вы должны дать мне время, чтобы подумать.

– Не слишком затягивайте. Вы снова можете поменять свое мнение, и вам станут противны мужчины, которые знают, чего хотят, и собираются добиваться этого, – добавил он сквозь зубы.

– Вам придется рискнуть. Но тут нет особой опасности. У меня было слишком много вариантов вроде Сеймура, чтобы так быстро вернуться к этому типу. Хотя заметьте, Роберт, пока я рассматривала Сеймура как кандидата, он был для меня единственным мужчиной в мире.

– Знаю. Но он уже не рассматривается.

– Это вы устранили его? – выпалила она ему в лицо.

– Я сделал все от меня зависящее. Но я не убивал его, если вы это имеете в виду.

– Я думаю, вы сделали бы это, если бы были уверены, что вам это сойдет с рук.

Он слабо улыбнулся.

– Я не признаю препятствий, вы же знаете.

Девушка поднялась на ноги и посмотрела на него сверху вниз широко открытыми глазами с тяжелыми веками.

– Нет, не признаете, – медленно проговорила она. – А Сеймур был препятствием, и теперь он мертв.

Затем она неожиданно громко вскрикнула.

– Боже мой, Роберт, вы поставили перед Сеймуром задачу увести эту Коллис у вашего отца, так что ваш отец… должно быть… Боже, Роберт, вы дьявол!

– Это все ваше восточное воображение, – тихо ответил Роберт. – Оставляет далеко позади реальные факты.

– Вы не бросали ему вызов?

– Нет. Скорее предположил, что Холливелл заинтересован в той даме, Коллис.

Дидо глубоко вздохнула.

– Вот оно как. Чтобы спровоцировать собственного отца на…

Роберт поднял руку:

– Нет. Просто чтобы спровоцировать всеобщий конфликт.

– Интересно. – В ее голосе звучало бесконечное презрение.

– Если люди задирают друг друга, доходя до убийства, это их дело, не мое. Я лишь придерживаюсь того, что не допускаю появления препятствий.

Он встал и протянул руку. Девушка неохотно ее пожала.

– Роберт Маколей, – произнесла она медленно и выразительно, – вы, бесспорно, дьявол! Но нельзя не испытывать определенное восхищение к дьяволам, особенно именно вашего типа.