Шрифт:
– Он не может любить ее! Я ему не верю!
– Постой, дай мне закончить мысль. Ты утверждаешь, что интерес Владимира к твоей дочери носит исключительно корыстный характер. Но разве ты не противоречишь сам себе? Разве Анжела не очаровательная молодая женщина, не умница, не красавица с чудесным характером? Разве она не может привлечь мужчину ничем, кроме денег своего отца?
– Да именно ее характером, ее доверчивостью этот подлец и воспользовался! Он обманывает ее!
– В чем именно? – поднял брови юрист.
– Да во всем!
– Дружище, повторяю еще раз, это все одни эмоции, а не факты. Какие у тебя есть доказательства? Или хотя бы подозрения? Он что – изменяет Анжеле или проворачивает какие-то незаконные махинации? У него есть какие-то тайные грехи или пороки? Он азартный игрок, сексуальный извращенец, бешеный ревнивец и домашний тиран, в конце концов? В чем конкретно ты его обвиняешь?
– Пока ни в чем… – пробормотал Анрэ. – Ничего конкретного у меня против него пока нет. Но появится, уверяю тебя!
– Ну что же, – заключил Макс. – Если вдруг действительно появится – можешь рассчитывать на мою помощь. И как юриста, и как старого друга. Ты знаешь, как мне дорога Анжела. Она выросла на моих руках, и мне совсем не безразлична ее судьба.
Через несколько дней Анрэ позвонил Максу:
– Ты сейчас где?
– В офисе. Если ты еще не забыл, то он в двух минутах ходьбы от твоего. Хотя твой банк так разросся, что скоро поглотит и мою фирму, – пошутил Макс. – Я за стеной своего кабинета уже слышу, как щелкают в твоей конторе костяшки счетов.
– У меня в конторе компьютеры, – огрызнулся Анрэ. – Никуда не уходи. Через полчаса я буду у тебя.
Тон, которым разговаривал старый друг, очень не понравился Максу. Не оставалось никаких сомнений – банкир что-то затеял, и это «что-то» вряд ли было благотворительной акцией. Однако юрист не подал виду, что встревожен, и встретил Анрэ очень приветливо.
– Удивляюсь, как ты сумел отыскать дверь моего кабинета, – сказал он с улыбкой. – Ты ведь был здесь лет десять назад. Или больше?
– А ты все выставляешься, все пускаешь посетителям пыль в глаза, – усмехнулся Анрэ, усаживаясь. – И лепнина под старину, и люстра антикварная! А уж секретарша! Где ты ее нашел, на каком конкурсе красоты?
– Узнаю донжуана Орелли! – захохотал Макс. – Помнится, было время, ты ни одной смазливой девчонки не пропускал… А что до пыли в глаза, то и лепнина, и люстра здесь были всегда, и при отце, а до него – при деде. Ты что же, не помнишь этого? Ты же раньше часто бывал у меня.
– Ну извини, погорячился. – Анрэ поудобней устроился в кожаном кресле. – Я пришел насчет… Короче, ты помнишь, о чем мы говорили на днях?..
– В общих чертах, – насторожился юрист.
Выражение лица Анрэ стало совсем официальным.
– У меня возникло подозрение, что Владимир не только плохой муж, но и негодный работник! Думаю, что он, пользуясь своим положением, либо помогает отмывать грязные деньги, либо финансирует контрабандные потоки. Недавно я устроил проверку отдела кредитования…
– И что же ты обнаружил?
– Пока ничего. Ровным счетом ничего. Хотя вроде бы проверял все тщательно. Но, очевидно, этот типчик весьма хитер, если так ловко маскирует свои делишки.
– Прости меня, дружище, но, по-моему, у тебя просто… – Макс хотел было сказать «паранойя», но вовремя осекся: это слово, будь оно произнесено, могло стоить ему старой дружбы. А так – просто гвоздем засело у него в голове.
Банкир тем временем продолжал:
– Я найду способ вывести его на чистую воду, уверяю тебя! Но это будет чуть позже. Сначала я должен обсудить с тобой план наших действий.
– Наших действий? Я не ослышался?
– Я должен оградить свою дочь от черных дел этого русского бандита, – продолжал Анрэ, не обращая внимания на вопрос Макса.
– Вот для твоей дочки я сделаю все, – кивнул Макс. – Я правильно понял – ты хочешь, чтобы, если все-таки что-то всплывет, я как юрист помог бы тебе разобраться с этой историей?
– Да, возможно, но через некоторое время. Сначала мы сделаем другое, более важное дело. Нужно оформить развод.
– Минутку, я что-то не понимаю тебя… О каком разводе ты говоришь?
– То есть как – о каком? Разумеется, о разводе моей Анжелы с этим типом.
– Час от часу не легче! Они что – поссорились?