– Меня это мало интересует.

– Тогда я совсем запутался… Разве кто-то из них хочет развода – Анжела или Владимир?

– Достаточно того, что их развода желаю я! – отрезал Анрэ. – Моя дочь мне потом спасибо скажет.

– Гм… Ты в этом уверен?

– Уверен. Я еще раз перепроверю все контракты. И если они окажутся «чистыми» – в чем я очень сомневаюсь, – то я сам сделаю так, что они станут «грязными»! Эти бумаги заинтересуют соответствующие органы, уж тут я постараюсь! Банк возьмут на заметку, нагрянут с инспекцией… И не сомневайся, Макс, они быстро выйдут на человека, который за всем этим стоит, – на Владимира. Тогда ему несдобровать! Но есть одно препятствие…

– Неужели? Я думал, тебя уже ничего не остановит.

– Скандал с этим русским обязательно отразится на его жене, – банкир не обращал никакого внимания на иронию друга. – Поэтому к тому моменту они уже не должны быть мужем и женой. Что бы ни случилось с Владимиром, это не должно бросить даже тени на фамилию Орелли.

Повисло тягостное молчание. Больше всего на свете Максу хотелось встать, выйти на свежий воздух и не слушать больше того бреда, который нес его друг. Неужели у него помутился рассудок?

– Ну как тебе мой план? – Анрэ, похоже, был очень доволен собой.

– Мне не совсем ясно, как именно ты собираешься их развести, – деликатно проговорил Макс. – Сделать это без их согласия невозможно. Или ты собираешься под документом о разводе поставить свою подпись? Но это юридически неправомерно, ты ведь не муж своей дочери и не жена своему зятю.

– Вот как раз в этом, – Анрэ посмотрел Максу прямо в глаза, – ты мне и поможешь. Кстати, у меня есть идея. Ты подготовишь два разных документа, оба на нескольких листах. Первый договор будет о расторжении брачного контракта, а второй о чем-нибудь постороннем, ну мало ли… Скажем, я сделаю вид, что хочу оформить на Анжелу и ее мужа долевое участие в делах банка или моего нефтяного бизнеса. Но вместо последнего листа в этот мнимый договор мы подсунем последний лист из документа о разводе. Ты понимаешь меня? Подписав его, они тем самым подпишут документ о расторжении брака! Останется только выбросить ненужные страницы и скрепить те, которые нам необходимы. Скажи, ведь это возможно?

Макс шумно вздохнул:

– Анрэ, я прошу тебя, одумайся! Зачем ты вмешиваешься в жизнь дочери?

Банкир поморщился:

– Ну вот, ты опять за свои нотации! Можешь не усердствовать, я уже все решил. И от тебя мне нужно только одно слово – «да» или «нет».

– Знаешь, – осторожно проговорил юрист, – мне кажется, у меня есть идея получше…

– Вот как? И что же это за идея?

– Что, если вам с Владимиром просто расстаться? Мне кажется, если зять не будет все время у тебя на глазах, твоя ненависть несколько поостынет. Ему надо лишь найти работу в другом банке, быть может, даже в другом городе…

– Нет, этот вариант меня не устраивает! – решительно возразил Анрэ. – Мне нужно их развести. Говори, ты поможешь мне? Если нет, то я найду другого юриста.

Макс ненадолго задумался, по его лицу пробежала тень. Он закусил губу, покачал головой в такт своим мыслям и проговорил:

– Хорошо. Ты сумел убедить меня. Если Владимир действительно нарушает законы, то ты прав – он неподходящий муж для Анжелы. Я помогу тебе составить договор.

Анрэ вскочил и обнял его.

– Всегда знал, что на тебя можно положиться! – воскликнул он. – Я уверен, что старая Лиса-Макс никогда меня не подведет!

Анжела пришла в родительский дом под вечер, открыла двери своими ключами. Отца еще не было. В холле, на самом видном месте – у зеркала, – висела записка: «Уехала. Буду в пятницу. Софи».

Легко ступая, словно боясь нарушить тишину большого дома, Анжела прошлась по комнатам. Давненько она здесь не была! С тех пор, как стала жить отдельно, у мужа. То есть она, конечно, бывала на воскресных обедах, практически в качестве гостьи. Но не так, запросто, когда никого нет, чтобы в одиночку побродить по комнатам, вспомнить детство, юность… А здесь ничего не изменилось. Те же вещи, тот же порядок. Кругом ни пылинки. Чувствовалось, горничная работала с утра до позднего вечера.

Последние годы отец буквально помешался на чистоте и вечно был недоволен прислугой. Он часто вспоминал своих «добрых фей», трех сестер, которые умерли, когда Анжела была маленькой. Только они, по его мнению, умели вести хозяйство так, как нужно, ни у кого другого это не получалось. «Скоро во всей Швейцарии не найдется ни одной женщины, которая смогла бы работать у господина Орелли! – заявила как-то Марта, одна из горничных. – Никто не может ему угодить!» Эта самая Марта продержалась у них дольше всех – целых восемь месяцев. И ушла сама, не вынеся попреков и придирок, хотя Анрэ платил ей очень хорошее жалованье. «Никакие деньги не стоят того, чтобы об меня вытирали ноги!» – это были последние слова Марты, хлопнувшей одним прекрасным утром дверью банкирского дома.

Анжела заглянула в свою комнату и даже удивилась. Здесь, казалось, было еще чище, чем во всем остальном доме. Но при этом присутствовал легкий беспорядок, точно в комнате до сих пор кто-то жил. Книга, которую Анжела читала перед тем, как убежать из дома, так и осталась лежать раскрытой на тумбочке. Со спинки кресла свисало парео. Уголок покрывала на кровати был чуть отогнут и демонстрировал свежее накрахмаленное белье. Во всех вазах – цветы, буквально только что срезанные. Словом, комната выглядела так, будто всем своим видом приглашала хозяйку поскорее вернуться…