Когда Снейп, коротко попрощавшись, ушел, я внезапно обнаружила ещё одну дверь. Не замечала, не замечала и вдруг — р-раз! — и есть она. Туалет плюс кран с раковиной. Душа и прочих удобств не предполагалось, и я немного взгрустнула. Повезло, что я отношусь к своей внешности не так щепетильно, как некоторые мои знакомые. Одна так точно устроила бы самую настоящую истерику, узнав, «во что» превратилась.

За окном уже было темно. Спать я не хотела, скорее, это было то самое драконье ощущение, что я в любой момент могу начать дремать и проснуться — в наступившей-то тишине — от любых шорохов. Но это мне сейчас и было нужно. Я полагала, что время уже позднее, а значит, проведать меня придут только завтра, так что могла без зазрения совести забраться на кровать и уснуть. Что с величайшим удовольствием и сделала.

На следующий день мантия опять превратилась в кусок ткани, но на одном из стульев лежали свежие вещи. Свитер, юбка, мантия… ну и ну. Школьницу из меня сделать решили? Я похмыкала. Это примирило меня с окружающей действительностью — лучше ведь, чем ничего. А ткань я аккуратненько сложила и посмотрела на неё с сожалением. Огнеупорная. Если бы мне разрешили оставить её… Хотя, что бы я из неё сделала? Разве что плащик, для мантии материал слишком неудобный.

Когда я вышла из туалета, на столе уже стоял завтрак. Каша, бутерброды, тыквенный сок. Кашу я съела, тыквенный сок на вкус показался странноватым, но — сойдёт. Запила им оставшееся. Оделась, заглянула в зеркало. Смотрелось экстравагантно.

Минут через двадцать пожаловали гости, застав меня сидящей на подоконнике и задумчиво смотрящей вдаль. Я заслышала их шаги ещё до того, как волшебники подошли к двери, но менять положение и неловко мяться посреди комнаты не захотела.

Вежливо поздоровалась, спустилась с подоконника, улыбнулась и сцепила руки за спиной. В воздухе витало напряжение. В комнату ко мне зашли Рита Скиттер, Дамблдор, мадам Помфри, Чарли Уизли. Слишком много людей. Я привыкла следить за собеседником во время разговора — улавливать реакции, чтобы знать, когда отступить, когда тема не нравится. Даже когда рассказывала о чем-то, то всегда подавала событие, старалась вывести собеседника на ответ и уже потом решала, высказывать ли своё мнение? Может, просто согласиться с чужим?

Лицемерно? Мать смеялась и называла это «демократичностью».

— Мисс Эванс, эти замечательные люди пришли к вам по разным, но очень важным причинам, — улыбнулся Дамблдор. — Извиняемся за столь ранний и многочисленный визит. Наверное, стоит начать с мадам Помфри? В конце концов, ей лишь и нужно, чтобы вы не мешали. В это время можно поговорить с другими людьми. Кстати, мистер Малфой изъявил желание пообщаться с вами, но чуть позже, так что будьте готовы к ещё одному гостю. За сим спешу удалиться.

Я проводила Дамблдора взглядом. И зачем пришел? Разве только к Малфою будет по пути, он же, вроде как, председатель какого-то там собрания, что директора сместить может. Но разве Дамблдор тот человек, что будет совершать лишние телодвижения для такого дела? Я задумалась. А ведь скорее «да», чем «нет». Он любит работать на публику.

Мадам Помфри начала меня обследовать. Я, недоверчиво прищурившись, узнала все те же действия, что проделывал с самого начала один из целителей. По крайней мере, цветовые эффекты от заклинаний были такими же.

— Меня же уже обследовали? — полувопросом поинтересовалась я.

— Для Хогвартса я должна проверить достоверность сведений, — окидывая меня любопытным взглядом, заявила она.

Мне хотелось сказать, что или она пришла просто поглазеть, или пришла по поручению Дамблдора, который явно не самый чистый человек в этом болоте, потому как медсестра в школе и врачи в больнице — вещи несоизмеримые. И не в пользу медсестёр. Но молчание — золото…

Честно говоря, с Ритой Скиттер дел иметь не хотелось. Меня с первого взгляда выбесила её вызывающая манера одеваться. Мне это не нравилось. Плюс эта настойчивость, с которой она меня усадила на стул напротив себя, достала перо. При этом она что-то тараторила — я даже не слушала, только тоскливо смотрела в окно.

Возражать против Прытко-Пишущего Пера не имело смысла. Ну напишет Рита всё правильно сейчас, так что мешает ей уже где-нибудь дома мои ответы на собственный лад переврать? Или не переврёт? В конце концов, тут, кроме нас, ещё трое людей.

— Итак, мисс Эванс, верно? — я кивнула. — А полное имя?

— Мариан Кори Эванс, — кратко ответила я, улыбаясь через силу. Не только её одежда меня раздражала. Такие люди, хлещущие излишне яркими эмоциями, очень меня угнетали. — А вы?

— Зови меня Ритой, дорогуша. Итак. Моим читателям будет очень интересно узнать ответ на вопрос: ты дракон, внезапно обретший разум, или же человек, которого бесчеловечно, — перо на секунду замерло, — каким-то неведомым образом поместили в тело дракона?

— Человек. Но я не знаю, каким образом это сделали.

— Какая жалость! — посочувствовала она мне. Я не очень хорошо разбираюсь в эмоциях людей, особенно таких, как Рита: которые умеют их контролировать и ими управлять, но она наверняка разочарована. Если бы я была драконом, сенсация получилась бы куда большей. — Как давно ты себя осознала? Какие лишения тебе пришлось вытерпеть, пока ты не смогла показать тебя общественности? Тебя оторвали от семьи? Наверняка твои родители ищут тебя. Тебе позволили отправить им сову? Или же служители закона были злы и безжалостны?