Джед стояла под контрастным душем, специально выжидая, когда за ним захлопнется дверь. Всё чаще в голову приходило, что вернулась она зря. Нет, Лос-Анжелес она любила, но к Остину возвращаться не следовало. Хотя его любила тоже, и даже сильнее, чем город. А ведь всё начиналось так хорошо. Остин, после программы у психолога, стал более внимательным к ней, и, в конечном итоге, Джед растаяла и дала волю чувствам. Прошёл месяц, и всё вернулось на место. С той лишь разницей, что вечное стремление Остина доказать окружающим, что он чего-то стоит, исчезло. Без него он уже не был собой, и психолог был ни причём. Дверь захлопнулась, и можно выходить. Девушка выключила воду, закрутила волосы, и, не озаботившись полотенцем, вышла. Замерла перед зеркалом, придирчиво изучая своё тело. Ни малейшего изъяна, кроме крошечного шрама полуторалетней давности. Нет, ещё на шее, тонкая морщина, больше похожая на шрам. Вот только Джед никак не могла вспомнить, как она его получила. Пройдёт всего несколько лет, и ей будет уже тридцать. Надо будет прилагать больше усилий, чтобы выглядеть, как сейчас. И мисс Вазкес рискует потерять эти оставшиеся несколько лет рядом с человеком, который не приносит ей больше радости.

Джед завернулась в халат и налила ещё вина. Кажется, настал тот самый момент, когда стоит решить, чего она хочет для своей жизни. Да, сейчас у неё есть хорошая, оплачиваемая работа, уже может позволить себе послать к чёрту кого угодно, и жить, где захочет. Взрослая, красивая женщина, с чувством юмора… Ну да, а плюс ко всему бесплодная, с тягой алкоголью и онкологией в анамнезе. Просто мечта поэта, а не женщина. Так чего же ты хочешь от Остина, Джед, если ты сама перестала быть собой? Никогда не была подарком, а сейчас ещё и на себя не похожа. Деловые костюмы, туфли-лодочки. Ты не похожа на себя, Джед. Ты похожа на… Алекс! Не удивительно, что Остину ничего не нужно. Если он и любил тебя, то именно тебя, как ты и хотела.

Девушка решительно встала, в голове слегка шумело от выпитого. Слишком много вина. Выпила бы коньяк, уже бы спала, а не рвалась на подвиги. Вместо это влезла в некогда любимые рваные джинсы, футболку без рукава, удобные, но не вяжущиеся с новым образом, мокасины, и, закинув на плечо рюкзак, поехала в клуб. Пропади всё пропадом. Я буду делать то, что хочу. Как и всегда.

У Остина было отвратительное настроение. Как и всегда в последнее время. Он не знал, что с ним происходит. Почему ему ничего не хочется менять в жизни, которая ему не нравилась. Приходил домой, где никого не было, и только еда неизменно стояла в микроволновке. Джед стало другой, и он должен был постараться и стать тем, кем был для неё. Или даже лучше. Умом он это прекрасно понимал, был рад за неё, и никак не мог найти у себя желания сделать хоть что-то. Смотря в глаза женщине, которую он любил, насколько был способен, он не видел того, чего хотел. Это была спокойная, равнодушная, успешная женщина, которая переделывала себя под то, как она ДОЛЖНА выглядеть. Новый гардероб, новый алкоголь, новые духи. Он не знал такую Джед, и не был уверен, что хочет знать. Всё так же красива, но совершенно чужая. Пройдя через всё это, неужели, всё закончиться так?

– Не вздумай опозориться сегодня. – Знакомый голос и такие знакомые интонации сдёрнули его с дивана. – Я точно знаю, что один известный продюсер пьёт сегодня здесь. Так что поднимай свой тощий зад и вали возвращать свою прежнюю славу. Живо.

– А как же «Это же твоя жизнь, и твой выбор»? – Усмехнулся Остин, впившись в неё взглядом. Сейчас она была похожа на себя прежнюю. Беззаботная, язвительная, и немного пьяная. Глаза её лихорадочно блестели, и деловой макияж, от которого она так и не избавилась, странно сочетался с рванными джинсами и ночным клубом не первого уровня. Джед, и в самом деле, странно здесь смотрелась.

– С каких пор ты слушаешь пьяную меня? – Хмыкнула девушка, насмешливо прищурившись. – Ты так и будешь сидеть и скулить, или пойдёшь и порвёшь их всех?

– Джед. – Остин поймал её за руку и притянул к себе. – Джед, мне действительно плевать на всё. Мне не жаль всю проделанную работу, всю былую славу, и я не хочу ничего делать.

– Если я тебя брошу – поможет? – Джед была совершенно серьёзна. Давно стоило поговорить, а не хлопать дверями и игнорировать друг друга.

– На какое-то время. – Остин отпустил её и сел обратно на диван. Сейчас смотрел на сосредоточенную девушку снизу вверх, и понимал, как сильно соскучился по ней. И по тому времени, когда они могли спокойно общаться вот так. – Но я уже не знаю, чего хочу. С тобой или без тебя. И пока я буду над этим думать, ты будешь любить меня?

– Ты, Остин, сволочь эгоистичная и психологически не зрелая, с чего вообще взял, что я любила тебя?

– Для язвительной стервы, в самый раз. – Привычно ответил Мун, но, посерьёзнев, добавил. – Ответь на вопрос раз и навсегда. Ты будешь любить меня, чем бы я не занимался?

– Боюсь, Остин, я настолько влипла в тебя, что ты можешь быть последним клерком, хоть я в это и не верю. Но если ты будешь продолжать ничего не делать, то я действительно уйду. Это невыносимо. От такого, как ты сейчас, тянет блевать.

– Ты тоже не подарок, любовь моя. – Хмыкнул Остин, раздражённо потирая шею. – Сводишь меня с ума даже больше, чем обычно.

– Точно. – Джед рассмеялась, внимательно изучая носки своих мокасин. – Боюсь только, мы с тобой ни с кем не уживёмся, Остин. Мы уже пытались, сам знаешь, что из этого вышло.

– Джед. Я люблю тебя.

– А? – Девушка откровенно уставилась на него, хлопая глазами. Долгую минуту пыталась вспомнить, слышала ли когда-нибудь от него нечто подобное. Не смогла. – Так, начались галлюцинации. Слишком много было вина…

– Останься сегодня за сценой, хорошо? И смотри на меня.