Калиста не помнила, как оказалась на улице. Помнила только сумасшедший, удушающий голод. И свежую кровь, хлынувшую из шеи Джед, которая смогла её утолить. Солнце жгло невыносимо, и четверти часа не прошло, как снова накрыл голод. Редкие люди, попадающиеся на пути, оставались на земле, облитые кровью, а женщина не могла разогнуться. Так плохо ей не было никогда, даже после самого тяжкого похмелья. В голове стучало острое желание: умереть. Прямо сейчас. Поэтому, когда ей подхватили под руки и куда-то потащили, даже не сопротивлялась.

Темный подвал, куда солнце даже не проникало, решетки, и кандалы. Калиста рванула кандалы, которыми была скованна, цепи угрожающе звякнули, и женщина зашипела от боли. От запястий даже дым пошёл. Или так только показалось? Но боль была настоящей и пронизывающей. И нестерпимой.

— А вот и ты. — Ребекка Констан присела на корточки, и, подцепив женщину за подбородок, уставилась ей в глаза. Зрачки стали огромными и чёрными, поглощали всё пространство и подавляли волю. Хотя раньше Калиста и считала, что её воле можно только позавидовать. — А теперь ты будешь сидеть смирно и ответишь на все вопросы моего сына. Милый, держись за решёткой, пожалуйста.

— Хорошо, мама. — Калиста смотрела на Остина и не понимала. Парень смотрел на неё с плохо скрываемой неприязнью. — Калиста, где твой сын?

— Не знаю. — Женщина чувствовала, что не может ни промолчать, ни соврать, как под гипнозом.

— Ты пыталась его найти?

— Нет.

— Связаться с ним?

— Нет.

— Почему?

— Он — ошибка. Пятно на моей биографии. Я не вспоминала об этом много лет. И сейчас не хочу.

— Мама…

— Да, милый?

— Убей её, пожалуйста.

— Конечно, милый. Иди наверх.

Новый Орлеан

Анна сидела в баре, потирая щёку. Девушка вовремя исчезла из дома Майколсонов, но столкнулась с Надеждой на улице буквально полчаса назад. Сестра не стала размениваться на сантименты, а сверкнула глазами, высказала всё, что о ней думает, и залепила звонкую пощёчину. После этого разговора у Анны пропало всякое желание когда-либо видеть старшую сестру. Дорога в отель тоже была закрыта, и девушка пошла в единственное место, которое знала.

— Надежда порой слишком похожа на Никлауса. — Элайджа искал девушку, чтобы проследить за её возвращением домой. — Ты ребёнок и не виновата в грехах родителей. Только в том, что соврала.

— Я не знала, что Надежда живёт с отцом. — Анна не могла не воспользоваться ситуацией и напустила на себя самый несчастный вид, на какой была способна. — Я только хотела познакомиться с сестрой… Я… просто не знала, как это сказать. Хотела узнать её получше… это так ужасно?

— Нет, но ты выбрала для этого не лучший способ.

Элайдже всегда импонировали хрупкие, нежные барышни, попавшие в беду. А Анна… была ребёнком, ровесницей его дочери, и ей точно нужна была поддержка. Так что мужчина сжал её плечо и погладил по спине. Он не имел ввиду ничего особенного, но Анна уцепилась за этот жест и развернулась во всю ширь своей натуры. Элайдже же и в голову не могла прийти рассматривать её как женщину, но девушку это не смущало. Первый шаг сделан, и она добьётся того, чего хочет.

Наблюдавшая эту сцену Надежда нехорошо усмехнулась, и, отойдя на приличное расстояние, вытащила телефон:

— Тётушка, добрый вам вечер. Как поживаете? Как Лондон? Замечательно. Вам лучше приехать в Новый Орлеан, тётушка. Нет, с Генри всё в порядке. Но, боюсь, если вы не приедете, можете потерять мужа.

— И что ты? — Томми караулил сестру около дома. — Уедешь и бросишь меня со всем этим?

— Прости, малыш, я и так засиделась дома. — Волчица взлохматила волосы брата. — Нужно возвращаться к работе, а то Джо решит, что я ему приснилась.

— Куда?

— В Бостон. Начнём оттуда.

— И совершенно случайно именно там учится Билли Сальваторе.

— И откуда столько иронии в таком маленьком блондинчике? — Надежда толкнула брата в плечо и обняла. — Не расти слишком быстро, хорошо?

— Не уверен, что у меня есть выбор. Я буду отцом, всё-таки.

— И как ты это представляешь?

— Никак не представляю. Я вообще не имею понятия, что с этим делать. И как себя вести. И какого это, отвечать за кого-то? Я смотрю на отца, и мне становится страшно. Я не смогу так, как он. Защищать кого-то, прикладывать для этого все силы, и делать то, что нужно, не смотря ни на что.