— Меня предали и разбили сердце. Эта боль мешает мне работать. Чем вы будете меня лечить, доктор? У вас есть эффективная терапия на такой случай?

— К сожалению, нет, детектив. Могу только выписать рецепт на транквилизаторы.

— И я добровольно сложу оружие. Тормозная реакция ничем не лучше трясущихся рук. Не хочу попасть в аварию, или словить пулю.

— Вы можете взять себя в руки, детектив?

— Со временем, да.

— Разбитое сердце не даёт вам права на отпуск, детектив.

— Я знаю. Но перевести меня на бумажную работу вы в состоянии, док?

— Вполне. Жду вас на следующей неделе, детектив. В то же время.

— Ок. Считайте, что ударили по рукам.

Когда девушка вышла на улицу, Стефан ждал её внизу. Кто бы сомневался.

— Всё в порядке?

— Меня переводят на бумажную работу из-за нервного расстройства. Надеюсь, ты доволен? Что ты привязался ко мне? Я поставила под угрозу свою работу и заслужила ответ.

— Я двадцать лет не видел таких, как ты.

– ?

— Ты бесстрашна. Ты готова броситься на врага, даже, если он много сильнее тебя.

— По-моему, это у тебя замещение, Стефан. Не знаю, что творится в твоей голове, но я — не она. Не Кензи. Пока Стефан. Возвращайся домой.

Адель ушла, а вампир долго смотрел ей в спину. Узкую девичью спину детектива полиции. Может, она в чём-то права. Вот только…почему глядя в карие глаза мисс Майколсон, он видел серые глаза Кензи? Стефан никогда на самом деле не забывал о ней, но в последние полгода она не выходила из головы. И стояла перед глазами каждый божий день. И что с этим делать? И как вписать в свою жизнь Адель, которая грозила занять в сердце место, которое он считал потерянным.

Лос-Анжелес

— Лекси, ты с ума сошла? — Ребекка не помнила, когда последний раз была настолько напугана. Она сидела в больнице на кровати дочери, и едва смогла выровнять дыхание. Первородная не помнила, как добралась сюда. В голове только стучало: моя дочь попала в аварию. — Ты же могла погибнуть!

— Я знала, что ты успеешь спасти меня, мама. — Лекси, чуть морщась, села на постели. Ссадины разглаживались, сломанная рука срасталась, а сотрясение мозга вправилось первым.

— Я помогу Джо, и ты мне всё расскажешь.

— Нет. — Девушка решительно схватила мать за руку. — Не стоит. Сам выберется, если Бог даст.

— Так… — Ребекка понимающе усмехнулась. — Так ты специально это сделала?

— Разумеется, нет. — Лекси крайне успешно скопировала усмешку матери. — Полицейские же сказали, за рулём был Джо.

— Александра…. — Вампирша вложила в свой голос столько строгости, сколько смогла найти. — Твоего отца нет в городе, и я не ему не скажу, что ты устроила аварию, чуть не погибла и разбила новую машину. Но только если ты мне всё расскажешь.

Девушка поджала губы, не особо желая распространяться. А было всё так. Сегодня утром Джо позвонил, сказал, что нужно поговорить. Лекси подхватила его возле студии, где он проходил очередной кастинг. Парень был в ярости из-за очередного провала. Его карьера никак не клеилась, и мисс Констан начинало казаться, что брат был прав: Джо просто бездарен. Отношения сходили на нет к своему логическому концу. Но хороший секс и остатки чувств, всё ещё держали их вместе.

— Что ты хотел мне сказать?

— Я переспал с другой женщиной.

— С кем?

— С Джед. Ты… мне жаль, Лекс. Правда, жаль, что так получилось. То что между нами с тобой, это… было прекрасно. Но я всегда любил Джед.

— И когда уехал Остин, у тебя появился шанс. И ты им воспользовался. Я поняла.

— Ты что делаешь, Лекс? Куда ты едешь? Там же стена! Лекси!

Машина Александры Констан влетела в стену на полной скорости. Водителя спасла подушка безопасности, пассажир пострадал сильнее, ведь Джо не пристегнул ремень. Полицейские, приехавшие на место, установили, что мисс Констан одолжила руль своему другу, а тот не справился с управлением. И они были же настолько любезны, что связались с её матерью.

— Он это заслужил, так скажем. — Девушка с деланным безразличием пожала плечами. — От кого это? От Констанов или от Майколсонов?

— Оба хороши. Поехали домой.

— Нет, мам. Мне надо кое-кого навестить.

— Тебе надо переодеться. Одежду вампирская кровь не восстанавливает. И, дай мне слово, что никогда не будешь так делать.

— Мам, а ты никогда не делала глупостей?

— Делала. Именно поэтому ты их делать не будешь. Мне хватает переживаний за твоего брата.

— Хорошо, мам. Я поняла.