Над входом дугой выгнулась памятная надпись «У Артура. 24 часа». Под надписью были нарисованы три карты – семерки треф, пик и бубен.

Николай зашел внутрь. Посетителей не было. Только знакомый желтый свет из настенных бра придавал месту вид мрачноватой пещеры.

Он подошел к зеркалу, висевшему над умывальником, – казалось, он не изменился. Только вот от правого виска за ухо уходила тонкая, похожая на царапину, красноватая линия. Она огибала шею под затылком и, уходя к левому уху, оканчивалась на другом виске.

«Что это может значить?» – растерялся он. Но даже и предположить ничего не успел, как почувствовал, что за ним кто-то наблюдает. За прилавком – в глубине – стоял шкаф, и из-за него с ужасом таращилась продавщица, та, что еще вчера дремала на кровати.

– Это он! Он… – истошно закричала женщина. – Он вчера с ней был!

Из-за прилавка разом возникли два милиционера-башкира. Надвинулись на него и встали рядом с шофером.

– Чья это у тебя, мужик, кровь на ботинках, а? – сказал один. Николай удивленно посмотрел вниз и действительно увидел на носках обуви застывшую кровь. На секунду в памяти вспыхнула куча окровавленных птиц. Он увидел, как с вершины горки катится к его ботинкам одна из чаек…

– Ты задержан по подозрению в убийстве и изнасиловании жительницы Челябинска Ольги Лазаревой, – сказал второй милиционер. Он жестом предложил ему выйти и сесть в патрульный «уазик».

– Совсем шоферня озверела. Уже не знает, в какую дырку свой хер сунуть! – истерично заорала вслед продавщица.

Тело Лазаревой нашли геодезисты в придорожных кустах во время работ по разметке расширяющегося шоссе. Молния на джинсах была расстегнута, волосы растрепаны, а глаза закрыты так, будто она спит. Врач, приехавший на место обнаружения тела, пульса не прощупал и вызвал милицию.

Они составили акт, передали дело в местный отдел ОВД, и уже утром те сообщили всем патрульным машинам, что, возможно, вдоль дороги орудует маньяк и нужно опросить местных, показать им фотокарточку девушки, может, кто-то ее вспомнит?

«У Артура» продавщица узнала девчонку и сразу заметила в окне приближавшегося Николая, который вчера ушел с покойной. Милиционеры залегли за прилавок…

Теперь милиция везла Николая в КПЗ.

– Вообразите себе на секунду, что вы остановили ход времени, сладили с неуправляемым – будто бы – вектором и, найдя в тотальной операционной системе опцию «ход событий», поставили галочку – «отменить», – принялся рассуждать профессор, когда они утром вместе с Чебилевым налегли на завтрак из йогуртов, колбасы, черствых булок и чая. День обещал быть солнечным, и Игоря Сергеевича потянуло на философские размышления.

Археологи трапезничали у потухшего костровища, примостившись на складных стульчиках.

– Вообразите себе все это в качестве релаксации или упражнения по дзен-буддизму, – продолжал профессор. – Если у вас все в порядке с головой, это нетрудно. И тогда перед вами откроются врата или, как говорили древние славяне, брама. Имя индийского бога-творца Брамы переводится тоже как врата. Врата вечности. Брама сотворил вечность, потом ту дополнительную опцию, которая и называется «ход событий» и которая теперь, слушайте внимательно, из дополнительной опции превратилась в основную. Вы меня понимаете? Когда опций много и они упрятаны, не всегда догадаешься, что есть какая-то дополнительная возможность. И вдруг случайно наткнешься. Так и в жизни бывает, если рассеянно читать инструкции. А наша задача остановить время…

– Мудрено, – посетовал Чебилев и добавил: – И как же я могу это сделать?

– Остановите – вот и все. Прикажите себе. Вот, к примеру, наши герои, те, чьи останки мы выкапываем из почвы, предмет наших утомительных споров и удивительных открытий. Это ведь не солдаты Наполеона или Петра Первого. Это люди верхнего палеолита, которые, нуждаясь во времени, жили в вечности. Эта эпоха наблюдений за звездами, открытия дней летнего и зимнего солнцестояния. Время тогда никто не измерял. Жизнь в пещере текла по законам дня и ночи. А сколько там лет… Этот вопрос долго никого не трогал. Пока однажды не захотелось распутать загадку с Солнцем, Юпитером, Марсом, полнолунием, затмениями и так далее. Вас никогда не удивляло, например, то, что обнаружилось в соседнем Аркаиме, где тоже была древняя обсерватория? Считается, его история заканчивается банальным пожаром. Только на пепелище не найти вещей, остатков материальной культуры. Нет даже скелетов. А почему? Не знаете? А я знаю. Прекрасные зверобои, делавшие из камня тонкие, как бритва, наконечники для стрел, стали нуждаться в дополнительной опции. Вот где пагуба. Они поставили эти камни, что у нас за спиной, и превратились в астрологов, а потом и в часовщиков. Но это им только казалось, что они глядят вверх, на самом-то деле они глядели на кончик собственного носа. Авраам Линкольн говорил: «Принципы неторопливого прошлого перестают соответствовать бурному настоящему». И когда наши аборигены открыли существование дополнительной опции, жизнь в этих лесах (а они здесь жили тысячелетия) стала им неинтересна. Поджог произошел по приказу астрологов. Они спровоцировали переселение народа, руководствуясь ложной мыслью о неблагоприятном расположении звезд. Племена двинулись в путь, преследуя солнце и звезды, которые они ошибочно и считали временем. И вот, словно Моисей, слепцы-астрологи повели племена через Туран в Иран, где теплее. Но уперлись в море. Потом двинулись на Восток в Индию – здесь уже помешали горы. Тогда орда подалась на север – в Среднюю Азию. И оттуда снова на Урал, и далее по всей Европе. Они метались в пространстве, которого раньше им вполне хватало. Они распались на тысячи языков без всякой Вавилонской башни. Им стало трудно понимать соседей, а те вообще превратились во врагов. У них и трава гуще, и молоко жирнее, и женщины красивее. Дополнительная опция, превращаясь в основную, способствует пробуждению агрессии, синдрому перемены мест и еще куче неприятностей, связанных с часовой и минутной стрелкой.