Шрифт:
Горько стало от этих слов Тамаре Васильевне. Она сжалась в комок и вдруг твердо и внятно произнесла:
– Хотите вы того или не хотите, но и я вас буду изучать!
– Логично! – согласился Вагнер и тут же помягчал. – Дорогая вы наша, ну как же вы не понимаете! Мы ведь не инквизиция, не гестапо, не НКВД! Полежите, полечитесь и вернетесь домой. Хорошо?
Тамара Васильевна кивнула и заплакала. Она уже понимала, что, может, и вернется, только вот Леха помрет… И зная, что такое смерть без харчей, бабушка просила Боженьку только об одном: поскорее прибрать бедняжку. Не мучить.
2
Ольга пришла в себя и увидела вокруг гаражи и сараи. Одинокий фонарь освещал это ничем не примечательное место. Оно было Оле совершенно не знакомо.
Девушка не могла понять, как здесь очутилась, и минут пять топталась на одном месте. Напротив стояла четырехэтажная хрущевка из белого силикатного кирпича. Ольга застыла под одним из балконов второго этажа и сама не могла понять, по какой причине тупо уставилась на него.
Ей почему-то захотелось войти в ту самую квартиру с гипнотическим балконом. В голове Оли раздался щелчок, послышалось шипение, и отчетливо прозвучал бесстрастный голос: «Немедленно поднимись… Зайди в первый подъезд и поднимись на второй этаж! Подойди ко второй двери слева и резким ударом ноги выбей ее!»
– Немедленно! Немедленно! Немедленно! – рефреном звучал в голове анонимный властный приказ. И вдруг будто выключили микрофон, и голос пропал.
Анализируя события последних минут, Оля с ужасом поняла, что не помнит абсолютно ничего, что было до этих последних минут. Кто-то вырезал из ее памяти целую жизнь, стер, словно ластиком. Голос, возникший в голове, казался ей болезненным недугом, а попросту шизой.
– Зачем мне в эту квартиру? – задала она себе вопрос и тут же получила чей-то ответ:
– Там тебя ждут.
– Кто? Кто может меня там ждать? – с дрожью спросила Оля саму себя.
– Патрульный в беде! – прозвучало чье-то разъяснение, и у девушки началась истерика.
Единственное, в чем она была уверена, так это то, что она – Ольга.
А что же было до пробуждения среди трупов и силуэта четырехэтажного дома из силикатного кирпича, где ее ждет загадочный патрульный? Что? Сколько она провела у ночных гаражей, она вряд ли бы могла сказать.
Под утро ее обнаружил патруль милиции – девушка, скрючившись, сидела на куске шифера под дверью барака.
В психиатрической больнице доктор Вагнер попытался выяснить, кто она и откуда, но пациентка только растерянно озиралась по сторонам и плакала, плакала, плакала…
А в голове рефреном звучал тот же голос: «Ты должна идти. Ты должна собирать информацию…» Оля не стала говорить доктору про голос – тогда бы за нее взялись уже серьезно.
Не добившись ничего путного, врач, порывшись в памяти, чиркнул в истории болезни: «Транзисторная глобальная амнезия, предположительно».
Предположительно – это было теперь единственное точное определение судьбе Оли. С «предположительно» мог начинаться любой рассказ о себе.
Но одно непонятное и таинственное «точно» все-таки дало о себе знать спустя уже пять минут.
Когда фельдшерица в приемном покое, выдавая больничное белье, случайно взглянула на спину новенькой пациентки, то невольно воскликнула: «Ой, надо же… А это что у тебя? Откуда?»
Ольга почувствовала жжение где-то на спине. Потом закружилась голова. Все тело зачесалось, а шея… шея сзади просто горела огнем.
– Что? Что у меня там? Что вы увидели? Что?! – истерично закричала она медсестре.
Та, не говоря ни слова, подвела ее к зеркалу и вынула из кармашка маленькое зеркальце. Спина отразилась в двух зеркалах, и Оля увидела – у основания позвоночника пылают три красных пятнышка, словно три маленьких ожога. Пятнышки были выпуклыми, похожими на обычные родинки привычного телесного цвета. И будь их всего одна, не было бы никаких вопросов, а так они образовывали собой слишком правильный равносторонний треугольник.
– Это у тебя откуда, девочка? – поинтересовалась медсестра.
Перед глазами пациентки взметнулся рой белых мух. Вдруг сквозь их марево отчетливо вспыхнула куча окровавленных птичьих тел. Струи крови медленно растекались по полу. И даже забрызгали чьи-то мужские ботинки. Ольга с удивлением разглядывала неожиданно возникших перед ней мертвых птиц. Но одновременно видела в зеркале и настороженное лицо санитарки, по-прежнему смотревшей ей на спину.
Оля помрачнела и разрыдалась. Ее приводило в отчаяние, что она не знает, откуда все это взялось. И где вообще то, что было ее жизнью? И что за жизнь была у нее?
Но кое-что все же начало выстраиваться: она поняла, что дьявольский треугольник, голос в голове и таинственный патрульный как-то связаны между собой.
3
Ольга упиралась, а ее куда-то тащили силком мимо стеклянных контейнеров с бурлящей голубой жидкостью, мимо непонятных цилиндров и маленьких металлических боксов, откуда торчали щупальца гофрированных шлангов. Потом прямо перед глазами мелькнула страшная длиннющая игла…