– Хорошо. Я согласен. Идемте, – неуверенно пробормотал Николай. Полковник победно хлопнул в ладоши, и все двинулись за доктором Вебером.

Они вышли на лестницу и спустились на два пролета. За железной дверью находилась самая современная лаборатория. Здесь было множество каких-то стекляшек, каких-то препаратов, реторт и горелок.

Вебер, попросил Николая закатать рукав на правой руке, быстро перетянул ее резиновым жгутом и с помощью шприца взял пробу крови. Затем скрылся за целой шеренгой бежевых шкафов и вернулся спустя минуту, да не один – с ним был пожилой, ухоженный, слегка прихрамывающий мужчина с резко очерченным профилем. Неизвестный был одет в серый кургузый костюм и производил впечатление человека, измученного жизнью.

– Это Марк Романович Махолакис, – с каким-то благоговением проговорил полковник.

Шофер заметил, что на шее у вошедшего, прямо под затылком, виднеется большой жировик, красноватый и как будто расчесанный местами до крови.

Шершень вынул из шкафа штатив, установил и достал из сейфа небольшую видеокамеру.

– Теперь все готово. Можно начинать, – сказал полковник Махолакису. И, обращаясь к Николаю, участливо спросил: – Регрессивный гипноз? Ты ведь этого хотел? Марк Романович работал со многими контактерами, знает всю нашу кухню.

Махолакис взирал на Николая, скрестив на груди руки, точно иллюзионист перед распиливанием добровольца.

Через минуту он заговорил, будто лектор: «Методика регрессивного (или ретро-) гипноза широко применяется в практике современной разведки. С помощью этой техники мы воздействуем на тайные пружины организма и имеем возможность через энергоинформационное космическое поле разблокировать информацию, заключенную в мозге».

– Значит, он меня загипнотизирует? – Николай растерянно глянул на полковника.

– Да. И вот тогда-то мы всё и узнаем. Или почти всё, – разъяснил тот.

Махолакис указал шоферу на больничную кушетку и сказал:

– Наверно, вам лучше прилечь здесь. Я работаю в интегративной технике. Применяю одновременно и психосинтез, и гипноанализ, и элементы ребефинга. Не понимаете? Клинический вариант пневмокатарсиса. Он обеспечивает мягкий режим, не навязывая пациенту чужую волю, а это нужно, чтобы вы смогли сами спонтанно воспроизвести события. За счет редукции возраста, ухода в прошлое можно восстановить даже то, что как будто навсегда ушло из памяти.

Николай замер.

– Да не беспокойтесь вы так, молодой человек, – стал успокаивать его Махолакис. – Расслабьтесь, процедура совершенно безболезненна. Я уже двадцать лет работаю. И потом… Человеку свойственно тянуться за тем, что он не может достать. Иначе для чего же тогда небеса? Кто это сказал, не знаете? Был такой поэт – Роберт Браунинг. Про браунинг все, надеюсь, слышали?

Махолакис с усмешкой обернулся к полковнику и Веберу – те неприятно впились взглядами в шофера. Потом Шершень включил маленькую видеокамеру и кивнул гипнотизеру.

Махолакис продолжал:

– Встречался я и с жертвами астролеветирующих объектов, то есть разведочных аппаратов внеземных цивилизаций. Опыт такой имею.

Николай лег на кушетку.

– Внимательно сосредоточьтесь на моем голосе, – сказал гипнотизер. – На счет «один» вы постепенно погрузитесь в сон… На счет «два» возвращаемся в 22 июня за десять минут до события – что вы сейчас видите?

– Я сижу в машине за рулем, – голос Николая был четким и уверенным. – Мы едем с Олей по шоссе. Дорога безлюдна. Степан спит. На часах ровно 00.00. Но что это? Что? Да, вон там! Справа! Стая птиц взмыла вверх. А над кронами деревьев появилось странное розоватое сияние, словно перед восходом. Оно подсвечивает деревья. Птицы! Птицы взлетели над лесом. Там свет. Как будто солнце.

– Семь минут до происшествия…

– Мы вышли из машины. А Степана разбудить невозможно. Вон там, за лесом, сел шар, указывает Оля. Мы идем к нему, впереди яркий свет, очень яркий, не знаю, что это такое… Мы вышли из машины возле светлого пятна. Вокруг темно. Сейчас мы идем в тумане, подходим к светлому пятну. Это огромный круглый аппарат. Странно! Мы поднимаемся по трапу! Мы уже внутри… Невероятно! Пульт управления. Мигают экранчики, и тут же, прямо под пультом, гора мертвых птиц. Оля, не кричи! Она кричит! Но что это? Что? Мы летим!..

Это был не сон. Хотя больше было похоже на тягучий кошмар. Но все было гораздо хуже. Он даже хотел убедить себя в невозможности того, что происходит с ним и Олей.

Боковой шлюз НЛО моментально заполнился каким-то пахучим газом. Но дышалось легко. Помещение походило на кессонную камеру. Не успел Николай даже толком разглядеть, что тут такое, как перед ним возникла быстро вращающаяся на оси дверь. Вот она остановилась и бесшумно отворилась. За ней оказалась прозрачная емкость, еще дальше – изогнутый хромированный коридор. Здесь находились стеклянные контейнеры с бурлящей голубой жидкостью, какие-то цилиндры, стоящие в ряд вдоль бликующих стен, маленькие металлические боксы с бесчисленными гофрированными шлангами.