Вдруг что-то чиркнуло прямо перед глазами, сноп яркого голубого света заполнил пространство, и в воздухе сразу запахло озоном. Секунду спустя Николай заметил – его ладони и вся одежда стали флюорисцировать.

Затем он очутился в маленькой душевой, где струилась пенистая жидкость и нежно обдувал теплый ветер, хотя кондиционера он так и не заметил. И только уже потом Николай оказался в том самом отсеке, где от стен исходило мутное салатовое сияние.

Отовсюду на Николая смотрели светящиеся циферблаты с нервно мечущимися стрелками, а в воздухе, прямо перед носом, проплывали небольшие, с мелкий мячик, радужные шары. Они то выстраивались в линию, то вдруг бросались врассыпную, то снова собирались в какой-то порядок.

Вот здесь-то и появилось предчувствие неотвратимой беды. Оно надвигалось с тошнотой и сердцебиением, с кровью, приливавшей к вискам. И тогда словно кто-то задернул шторку – пала плотная тьма.

Потом постепенно стали проступать мутные очертания новых предметов.

Шорох ног, которые он сразу увидел, заставил поверить – это опять не сон. Ноги были слишком маленькие, но обувь… Она поразила его. Ботинки! Три пары тридцатого размера! Они стояли в ряд и казались какими-то странными. На всех были кнопки вместо шнурков, они были гладкие, будто лакированные. Николай не понимал, почему видит эти ноги сверху вниз.

Ему показалось, что он в операционной или в больничной палате. Здесь было очень чисто, а запах… Запах был, конечно же, больничный, знакомый. Все портил только этот салатовый свет – раздражал до тошноты. Или она возникала от чего-то другого?

На стенах, распространявших зеленоватое сияние, он не увидел ни одного светильника. «Откуда же идет этот поганый свет?» – не давал ему покоя неразрешимый вопрос.

Вдруг он услышал голос. Говорили на непонятном языке:

[7]

Николай почувствовал, что с его головой начались какие-то манипуляции. Боковым зрением он даже на миг увидел прибор, похожий на огромный электронный глаз, который с легким жужжанием возник за спиной. Потом кто-то прикоснулся к голове в районе родничка, и что-то прохладное прикоснулось к макушке. Он хотел было обернуться, но голос опять спокойно и властно приказал: «Нельзя».

Сразу послышалось жужжание, похожее на звук бормашины, а затем стал распространяться запах жженых волос и подгоревшей кожи! В этот момент с Николаем произошло нечто неописуемое: он увидел самого себя откуда-то сверху – он лежал абсолютно голый лицом вниз на операционном столе! Зеркальный металлический купол отражался в таком же зеркальном титановом полу. Было такое чувство, что его тело водружено в центр гигантской линзы.

«А может быть, это что-то вроде раздвоения личности и предсмертного видения в операционной? Неужели я умер?» – пронеслось у него голове.

«Нет, – раздался в ответ тот же нейтральный, лишенный интонаций голос. – Ты жив! Мы не хотим причинить тебе вред».

Но еще больший ужас потряс шофера, когда он увидел отражение своего черепа – точнее, то место, где была макушка. Внутри головы мерцала студенистая масса – мозг был похож на холодец.

Крышка черепа была открыта, словно ящик, и болталась, как козырек, над бровями.

Вокруг операционного стола стояли на подставках три маленьких существа в одежде, напоминающей гидрокостюмы. Скафандры были серебристого цвета, а ноги – в той самой маленькой обуви.

Существа казались очень хрупкими. Головы овальные, глаза чем-то напоминали кошачьи и имели вертикальный зрачок ядовито-желтого, неприятного цвета. Кожа на лице казалась резиновой, а вместо носа торчало что-то похожее на киль. Рот – просто маленькое круглое отверстие. Уши представляли собой необычной формы выступы с мочкой.

У двоих на комбинезонах виднелась белая нашивка квадратной формы с красным знаком: полусфера наверху, короткая горизонтальная черта внизу, две черточки, напоминающие стрелки, указывали вверх.

У третьего, того, что с морщинистым лбом и чрезвычайно тонкой бледной кожей, был нашит красный квадрат со знаком, напоминавшим птицу с расправленными крыльями.

Николай заметил, как в лапках у третьего коротышки сверкнул прибор, похожий на металлический стержень с замысловатой градуировкой на ребре. За правым ухом у коротышки колебалась серебристая антенка…

Раздался короткий чмок – крышка черепа вернулась на место. Та часть сознания Николая, что смотрела на все глазами взлетевшего над столом постороннего, и та, что по-прежнему теплилась в теле, вновь соединились в одно целое.

Николай все видел, все понимал, хотя и не чувствовал боли.

Вдруг он ощутил новый приступ – но не беды и страха, как вначале, а панического ужаса – от всего того, что с ним происходит. Тут только он заметил соседний стол, на котором лежала совершенно обнаженная Оля.