– Вот все, что от него осталось… – она передала Вадиму документы. – Прости, что долго молчала, обманывала, будто он полярником был. Не могла я правду сказать, боялась, что и ты цветок этот проклятый искать станешь. И сгинешь также в лесу. Душа всю жизнь болела. Какая-то ситуация безвыходная. Максим настоятельно советовал все рассказать, а как дальше, – тебе самому решать. Мы и в церковь ходили, к священникам обращались опытным в этих делах, и свечи ставили, и обедню о здравии твоем на год вперед заказали. Сам решить должен, что делать, так нам ответили. С Богом ты или в дьявольские сети угодить желаешь, то от тебя одного зависит.

Мы с отцом в младенчестве окрестили тебя в Вознесенском соборе, хотя мои родители против этого были. Такое у них неприятие религии! Коммунисты. Потом полгода со мной не разговаривали, видеть не хотели. Пока не рухнул Советский Союз, все в босса своего партийного верили. Ну, хоть поняли, что к чему вовремя. Как Андрей пропал, только они нас поддерживали. Грядками на даче, да пенсией мизерной, которую беспрестанно задерживали. Я в издательстве гроши зарабатывала, а больше и не брали никуда. Помнишь, как потом бросила все и на ярмарке в переходе метро стала работать, товарами китайскими торговать? Тут уже я всех тащила, неделями без выходных в подземелье душном сидела. Хотя бы тебя вырастила. Жаль родители рано ушли, чуть за семьдесят прожили. Ты как раз в училище поступил, когда на похороны бабушки отпустили…

– Да, я помню, – он сидел глубоко задумчивый, потрясенный маминым откровением. Мысли вразброд метались в уставшей голове. Никак не удавалось выделить главное, принять какое-нибудь, пусть предварительное решение. Растерянность и душевное бессилие захватили неотвратимостью смертного приговора. Он не мог не верить рассказу родной матери. И в то же время не укладывалось в сознании: – какой цветок, какое проклятие? Вадим не верил ни в Бога, ни в Дьявола, да и не интересовался такими вопросами. Все это проходило мимо, никоим образом не привлекая внимания. Сказки, волшебство, нечистая сила – как увязать это с тяжелыми авианесущими крейсерами, сокрушительными противокорабельными ракетами и атомными подводными лодками? Как сочетается проклятие ведьм, и то, что он одним залпом «Гранитов» сможет отправить на дно эскадру неприятеля? Причем здесь Бог или Дьявол, когда ядерная ракета «Булава» пущенная с АПЛ проекта «Борей» в мгновение сотрет с лица земли Нью-Йорк?

Он пытался стряхнуть наваждение. Вдруг вспомнилась та женщина, продавец надувных игрушек, и ее непонятная зловещая фраза про тележное колесо. Вадим посмотрел на Светлану. Та сидела, отвернувшись, закрыв лицо руками. Плечи мелко дрожали, слышался тихий протяжный стон, прерывающийся короткими всхлипываниями. Расстроенная мама и Максим Петрович с тревогой смотрели на девушку, так чутко отозвавшуюся на эту тяжелую мучительную исповедь.

– Света, что с тобой? – Вадим подошел, низко присел перед ней. – Ты так расстроилась?

– Вадим! – она обняла его, прижалась влажными щеками. – Ты ничего не знаешь! Бедный мой Вадик! – громко заплакала в голос. Все молчали, хорошо понимая отклик любящего сердца. Но того, что открыла Светлана, не ожидал никто:

– Я беременна! – еле слышно прошептала она. – Мне сказали на УЗИ: – у нас будет мальчик!..

У него вытянулось лицо, брови поднялись. Глаза посветлели, налились восторгом. Он до конца так и не смог осознать услышанную новость, понять смысл желанного известия. Крепко обнимал жену, приговаривал суетливо и радостно:

– Хорошо, Света! Это же здорово, – мальчик родится!

– Хорошо? – она подняла мокрое лицо, глубоко всмотрелась в его глаза. – Хорошо, Вадим? Ты разве ничего не понимаешь?

Он действительно не понимал ее удрученной горестной реакции. Мама смотрела на них, в отчаянии прикрывая губы ладонью. Максим Петрович отвернулся с каменным мрачным лицом.

– Ты уже позабыл о проклятии? Мало того, что у тебя времени не остается, так еще и на новорожденного сына все перейдет! Чему радоваться, зная, что жить ему, тридцать лет на роду написано? Я ждала этого момента, душа ликовала, когда узнала, что будет мальчик. Тебя с мамой сегодня обрадовать хотела! А что теперь?.. – она зарыдала, тесно прижимаясь к своему неизвестно за что обреченному мужу.

Светлана сразу все приняла и с полным доверием отнеслась к воспоминаниям Натальи Леонидовны. Для нее это было тяжелым потрясением. А вся радость от предстоящего рождения ребенка сменилась невообразимым ужасом. Но хуже всего была мысль о полной безнадежности, страшном замкнутом круге из которого не было никакого выхода. Ведь не только отец, но и дед с бабушкой Вадима сгинули в тайге, ища этот дьявольский цветок. А про остальных предков по мужской линии вообще ничего не известно.

– Ну как же так, Света? Что нам делать? Ведь должен быть выход! – на него было невыносимо смотреть. Он осунулся, потемнел лицом, как-то сжался весь, потускнел.

– Нужно принимать решение, Вадим! Какое, – не знаю…

– Да, сынок! Времени совсем не остается! – мама поднялась с дивана. – Давайте спать, ночь уже, – она начала убирать посуду со стола. – Завтра утром думать будем!

– Пойдем, Вадим, воздухом подышим! – Максим Петрович вышел на просторную лоджию. С высоты десятого этажа открывалась красочная панорама ночного города. Россыпи разноцветных огней, близкого звездного неба создавали иллюзию покоя и умиротворения. Звуки редких спешащих автомобилей, далекое мерцание светофоров успокаивали. Свежий воздух, разбавленный легчайшими запахами цветочной пыльцы, остужал разгоряченное лицо, сдерживал смятение беспокойных мыслей.