Она слушала его пылкую убедительную речь, внимала каждому слову, интонации. Совершенно другой мир раскрывался перед ней. Прошлое казалось далеким сном, прекрасным видением, где не было забот. Все там представлялось простым и понятным, совершенным. И вот за последние дни столько случилось всего! Открылось многое, то, что не виделось на поверхности, было скрыто от глаз. Ее несчастный проклятый муж, Максим Петрович, Власьевна, Василий. Даже Михаил и Паисий – все это звенья одной цепи, одного направления, тяжелого и страшного. Эти спутанные узелки завязались в один сложный сбитый клубок, где центром притяжения явилась она, в одиночку рискнувшая пройти сквозь дьявольское игольное ушко. И теперь, рискуя потерять ребенка, принести невинную жертву духам зла, она с неистовой страстью молит о милости и спасении. Иначе не прожить ей с тяжелой утратой в груди, не совладать с чуткой совестью, не превозмочь душевной боли, не смириться с внутренним предательством.

Паисий и Варфоломей в одиночку отвели всенощную службу. Со всех окрестных домов жители принесли корыта и цинковые ванны, канистры и фляги. Половину свободного пространства в храме заняли наполненные освященной водой сосуды. К рассвету закончили водосвятие и прямо в одеждах улеглись здесь же на скамейках, пытаясь хотя бы на пару часов забыться в усталой блаженной дреме.

Глава 13

Алая утренняя заря взорвалась тревожным боем монастырских колоколов. Небеса осветились сиянием лучей, и раскаленное солнце огненным шаром взошло над туманной рекой. Предрассветная тишина рассыпалась звонким пением птиц, гудками теплоходов и речных буксиров, спешащих вниз по течению. Свежий прохладный воздух наполнял сердца бодростью и жизнелюбием. Торжество зарождения нового дня услаждало души стоящих в плотном трехрядном строю монахов, с улыбками на лицах ожидающих команды наместника.

Вчерашним вечером он вместе с отцом благочинным собирал иноков к походу. Около двух сотен насельников шли на рать с исчадиями. Оставляли обитель, меняли привычный для себя монастырский уклад, дабы послужить мирскому обществу. Знали, что ждет их после этого длительный строгий пост и епитимья для полного, глубокого очищения. Но не роптали внутренне, а со счастливым блеском в глазах жаждали сражения. Многих не взял наместник, по младости духовной и неготовности для дел бранных. Многих из-за преклонного возраста и слабого здоровья вернул Нафанаил, призвав старцев к благоразумию. Но не смог отказать Нектарию и двум великосхимникам Фролу и Лавру, живущих затворниками в дальних прибрежных пещерах и полвека назад давшим обет молчания. Никто никогда не слышал от них ни единого слова. Высокие прямые старики с сивыми до пояса бородами подошли и встали в строй, никого не спросив.

Как, откуда узнали они о предстоящем крестном ходе, и том, что случилось в селе, никто не понимал. Видно рассказали келейники, приносящие пищу и опекающие старцев. Суровые лица, непокрытые седые головы, расшитые надписями и серебряными крестами аналавы с мантией за спиной говорили о полной и неколебимой решимости. Наотрез отказавшись пройти в автобус, где их ожидал Нектарий, они твердо стояли на месте, держа в руках загнутые высокие посохи. Было боязно и удивительно видеть их, покидающих святую обитель, где они провели жизнь преподобными подвижниками. Казалось, часть души монастыря уходит вместе с ними, стремится в отдельный полет, взмывает в высоту радужным вихрем на пути к благословенным вершинам.

Колокола ударили заутреню, ворота распахнулись, и густые ряды иноков с короткими интервалами мерным шагом начали выдвигаться из монастыря. Впереди выступал игумен Нафанаил с сияющим крестом на груди и небольшой алмазной панагией на золотой цепи, опираясь на пастырский посох. За ним шли трое монахов с большими запрестольными крестами украшенными узорами из горного хрусталя на длинных деревянных рукоятках. Затем хоругвеносцы со священными знаменами, изображениями Спасителя, Божьей Матери и особо чтимых святых. Специальные носилки с золотым киотом и вставленной чудотворной иконой Одигитрии, образами Николая Угодника и Симеона Столпника несли на плечах крупные могучие монахи. Далее следовали остальные насельники. Замыкал колонну монастырский автобус с провизией и священной утварью.

За каменными стенами уже собрался православный люд. Весть о крестном ходе разнеслась далеко окрест, и многие прихожане считали для себя честью пройти с монахами, поучаствовать в службе, причаститься святых Христовых тайн. Да и не помнил никто, чтобы когда-либо такая массовая отчитка была в этих таежных краях.

Вслед за основной колонной выстраивались и продолжали движение миряне. Престарелых, больных и детей усадили в автобус к Нектарию. Остальные на автомобилях и запряженных телегах замыкали шествие. Пыльная проселочная дорога, немного сужаясь, плавно входила в лес. Вокруг благоухали травы, кружились бабочки. Смоляной сосновый дух витал над головой, проникал внутрь, поднимая душевный настрой. Листья трепетали на ветвях, птицы звенели хрустальными трелями, ясное небо лазоревым переливом игралось в вышине.

Раздалось одинокое пение, тут же подхваченное сотнями голосов. Слова Херувимской песни зазвучали сильно и благостно. Так, распевая молитвы, пробирались широкой извилистой тропой. Шли тенистыми аллеями по лесному коридору, выходили на ягодные поляны, углублялись в чащу и бурелом. Дорога знакомая, с накатанными колеями легко стелилась под ногами. Рыжие белки и серые прыгучие зайчата разбегались по деревьям и кустам, пугливо прячась в зарослях орешника. Стайка диких полосатых кабанов перебежала дорогу далеко впереди. Беспокойно хрюкая и пугливо семеня копытцами, унеслись за обочину и забились под растопыренные корневища сломленного бурей огромного ствола-выворотня.

Время летело незаметно, общий духовный настрой добавлял сил, песнопения придавали блаженного переживания, возносили души к небесам, оставляя позади тревоги и сомнения. Люди с ясными просветленными лицами шли вслед за священным клиром. Хоругви колыхались на ветру, святые лики икон налились яркостью, воспылали неземным свечением. Крестный ход, будто путь праведников, вел к религиозному возрождению, чудесному единению, пониманию истоков и ощущению совокупного духовного могущества, несгибаемой силы народа. Вместе с ними шла рать небесная, в земле Русской просиявшая, все мученики за веру православную, апологеты христианского учения и Отцы Церкви незримо сопутствовали рядом.