– Примешь ли ты святую присягу? – величественно и сурово спросил его вестник богов, сверля пронзительными голубыми глазами. – Будешь ли в божьей небесной дружине?

– Приму, – сказал Межислав.

– Тогда, – торжественно возвестил старец…

И больше он ничего не успел сказать. Громыхнуло страшно. Межислав оглянулся на шум, и успел увидеть как в нескольких шагах от него, прямо из воздуха вдруг возникла большая железная плита, будто бы вырванная с кузнечного горна, потому что частью она светилась желтым расплавленным цветом. Плита повалилась вниз, на траву, и будто прошла сквозь ней, даже не примяв. А мир вокруг вдруг дрогнул, и странно замерцали далекие деревья и водопады. Межислав ошеломленно отпрянул. А затем прямо из воздуха возникли двое, в такой же одежде как у него, только оборванных и грязных, со странной штукой в руках.

А божий вестник, что мерцал вместе со всем окружающим миром, повернулся к двум нежданным пришельцам, и что-то попытался им втолковать. Но они не послушали его, а двинулись прямо к Межиславу, причем один из них прошел прямо сквозь вестника! И вестник огорченно застонал, и исчез. А Межислав, ничего не понимая, крепче взял кулаки, и решил как всегда – живым не даваться.

***

– Вот это да… – Пробормотал Петр, когда после выстрела Андрея дверь буквально исчезла из прохода.

– Все, сдохла батарея, – Пробормотал Андрей. Пошли, – он огляделся на стенки, не обожгись только.

Они прошли через дверной проем, обдавший их волной жара.

– Нельзя! – Завопил седоусый призрачный старик, когда Андрей с Петром вошли на залитый ярким дневным светом луг. Это единственный подходящий продукт!..

– Утихни ты, рожа, – Отмахнулся от миража Андрей, и прошел прямо сквозь призрака к сжавшемуся парню.

Нет, не трусливо жался парень, с тяжелым взглядом стоял он как зверь, готовый к прыжку.

– Спокойно, спокойно друг – сказал Андрей.

Парень что-то пробормотал в ответ, но Андрей не понял его.

– А, вот-те раз, буркнул Андрей, – и тогда переходя на неведомо как полученный здесь общий язык попробовал еще: – Мы не враги.

На лице парня отразилось явственное смятение. "Удивлен новому языку", догадался Андрей.

– Кто вы? – просил парень. – Куда исчез вестник?

– Не вестник он. Обманка. Мираж. Морок. – Андрей тревожно стоял на полу, стараясь не пропустить момент, когда тот пойдет из под ног. – Нет времени. Если не хочешь погибнуть, – иди за мной. Там все объясним.

Мужик секунду поколебавшись, решительно кивнул, и двинулся за Петром и Андреем. Пол под ними так и не дрогнул. Они прошли сквозь мираж. И несколько секунд спустя мужик он уже ошарашено крутил головой в огромной круглой зале.

– Что это? Где я? Что за место? – Требовательно спросил мужик.

– Щас, погоди по порядку все будем. – Сказал Андрей. – Познакомимся сперва. Тебя как зовут?

– Межислав…

Андрей с Петом тоже представились.

– Так… – Продолжил Андрей. – Ты теперь скажи, – какой сейчас год? Да не смотри на меня как баран на ворота. Просто скажи, год-то сейчас какой?

Мужик, назвавшийся Межиславом, озадачено посмотрел на него, и наконец сказал.

– Шесть тысяч семьсот сорок пятое лето.

– Твою в качель! – Взвизгнул Андрей. – Шесть тысяч! Шесть! Тысяч!!!..

– Спокойно Андрюша, – вмешался Петр. – Судя по имени и другим косвенным этот соколик, ведет счет от сотворения мира. А мы с тобой от рождества Христова.

– Какого рождества? Мы у нас ведем счет от "нашей эры".

– М-да? Ну, судя по тому, что наша с тобой хронология совпадает, – речь об одном и том же. В западной истории эра новая эра и наступила с момента рождения Христа. А он родился применительно к отсчету от сотворения мира, – как считали древние – дай бог памяти… Ну примерно в пять с половиной тысяч лет. Пять тысяч пятьсот восемь, если память не подводит… Значит, грубо отними от шести тысяч семиста этого парня, пять с половиной тысяч, и выйдет примерно…

– Тысяча двухсотый год.

– Ага. Это не наш потомок. Это наш предок, Андрюша. И очень древний. Так что успокойся, пока еще ты самый "свежий" среди нас. А с парнем поаккуратней. У нас-то окружающего изумление не проходит. А он знаешь ли, ни "Войну миров". ни "Машину времени" Уэллса, ни "Двадцать тысяч льё под водой" Жуль Верна не читал.

– Да уж. – Сочувственно покачал головой Андрей. – Он поди даже и про и про, вотерклозет не знает.

– Это уж как пить дать. Ему труднее чем нам.