– Столик прижимать ведь к себе придется, пока нести его будешь, не дай бог, где поцарапаешь, пусть он к мягкому ватнику прилегает.

Представьте себе, что его наглый треп все, в том числе и я, приняли за чистую монету. Бабушка даже поставила Данилу в пример деду.

– Видишь старый, как человек радеет за чужое имущество, поучился бы у ребенка.

– Что я его на тот свет унесу, твое имущество, носишься ты с ним как курица с яйцом, – огрызнулся дед и подсказал Даниле, – чем в ватнике париться, мог бы столик к животу прижать, результат будет тот же.

Я думал Данила обидится, а он хоть бы хны, даже бровью не повел и только на улице, когда мы вышли пояснил:

– Вдруг с Брехуном придется встречаться, так лучше в ватнике и толстых штанах. Убежать от него длинноногого не убежишь, а пока ему растолкуешь, что да как, он может по шеям накостылять. Я вот что думаю…

Но поделиться со мной своими потаенными мыслями он не успел. Навстречу нам шла наша закадычная подружка Настя. «Наверно дуется, что ее тоже не пригласили», – подумал я, внимательно вглядываясь в ее обиженное лицо. Вчера она вертелась невдалеке, когда сгружали мебель, а потом с Данилой мы так и не вышли на улицу, сознаюсь, забыли про нее. А это уже оскорбление. И точно, как в воду я глядел. Отвернув голову в сторону, Настя чуть было молча не прошла мимо нас. В другое время мы бы помурыжили ее с часок, прежде чем помириться, но только не сегодня. Данила без всякого почтения поставил столик на пыльную землю и перегородил ей дорогу.

– Пусти, – у Настя готовы были слезы хлынуть из глаз.

– Да ладно, чего там, не делай губки гузкой, я не весь торт съел, тебе тоже кусок оставил. Не веришь, Макса спроси.

Я вспомнил, что мой дружок еще с вечера доел испеченный бабушкой второй и последний торт «Наполеон», но чтобы не выдавать друга, согласно кивнул головой и подтвердил:

– Оставил обжора.

Настя шмыгнула носом.

– Мне ваш торт совсем не нужен был, я, может быть, хотела на «Королеву Марго» посмотреть. А чего ты так вырядился?

Данила, примирительно, как кошку погладил ее по спине и сказал:

– Прости, вчера не до тебя было, вчера я жизнью рисковал, вот Макс не даст соврать. Пока он на шухере стоял, я в этой одежде в сад к Хвату-Барыге лазил. Между прочим для тебя. Из заморских яблок, хотели яблочный пирог сегодня испечь. Только собака у Хвата злая, вот пришлось на всякий случай телогрейку и штаны специально одеть… А ты мне, жадина – торт съели, торт съели… Знаешь, что я случайно там услышал?

Данила, насколько мог, коротко изложил суть дела, о том: что Хват уезжает насовсем за границу, что нанял Брехунца с Камазом; что ничего не берет с собой, а только гарнитур «Королеву Марго»; что в этом гарнитуре под видом новой мебели будет спрятан раритет, бесценный шахматный столик из Янтарной комнаты, который стоит кучу денег, и что у нас точно такой же. А в заключение добавил:

– Вот видишь, мы стараемся, всю ночь не спим, тебя хотим в долю взять, а ты пристала, «торт, да торт», как какая кусочница.

Хоть он снова обидел ее, Настя, падкая на всякие тайны, сразу заглотнула крючок. Куда только подевалось ее обида. Она внимательно рассмотрела наш столик, зачем-то поводила пальцем по шахматной доске сплошь выложенной из янтаря и безапелляционно заявила:

– Столик ваш правда хорошо сделан, но он ширпотреб, цена ему копейки, а раритетом он может стать только в одном случае, если подтвердить документально, что он действительно из Янтарной комнаты.

Данила чуть не выскочил из галифе.

– А как это сделать?

– Пока не знаю.

И тут мы заспорили, что такой раритет, и чем собственно бабушкин столик может отличаться от того шахматного столика, что случайно оказался в руках у Хвата. Настя популярно нам объяснила.

– Вы про картину, «черный квадрат» Малевича слышали?

– Ну, слышали!

– Вы знаете, что ее недавно за семь миллионов долларов купили?

Как об этом было не знать, если три дня подряд по телевизору по всем каналам только об этом и талдычили.

– Ну знаем!

– А вот, предположим ты смог бы такой квадрат нарисовать? – за пуговицу телогрейки Настя притянула к себе Данилу.

– Сплошь черный? Да хоть три штуки.

И тут, наконец, впервые за сегодняшнее утро она взяла реванш и победно посмотрела на Данилу, подсчитывающего уже барыши от трех картин.

– Это тебе не торты жрать по три штуки, ты хоть тридцать три черных квадрата нарисуй они никому не будут нужны. Копейка, им будет красная цена в базарный день, понял. А то еще рыло тебе начистят, за такое искусство.

– За что?

– За то, что ты не Малевич! Здесь главное, что? Имя! Раскрутка! Понял дурачок?

– Да иди ты знаешь куда? – вдруг обиделся он на нее.

– Куда?

– Куда шла! Тоже нашла мне объяснение, почему раритет не раритет. А хочешь знать, в чем там дело, почему Хват хочет вывести столик за границу?

Тут даже мне стало интересно, что за блестящая догадка мелькнула в голове у Данилы.

– В этом столике зашифрована отгадка, карта, место обозначено, где спрятана сама Янтарная комната. Вот Хват столик и вывозит в Германию. Если просто на шахматную доску смотреть, то ничего не увидишь, а если внимательно вглядеться, контурная карта получается, только уже разрисованная. Он приедет туда к немцам и пойдет с лопатой ее откапывать! Понятно?