Данила ожидал наверно от нас аплодисментов, но не дождался. Перебьется, доморощенный Шерлок Холмс. Да еще трепач, не хуже Брехунца. Как он враз наглец, опозорил меня перед Настей. Видите ли, он поставил меня на шухер, а сам в одиночку, героически лазил в чужом саду.

Испытывая неловкость перед нашей подружкой, за свою вчерашнюю, непростительную забывчивость, я тоже решил внести свою лепту в их почти научный спор. Ведь те гневные слова, что говорила Настя Даниле, по-хорошему предназначались мне. Я решил подбросить для решения непонятную мне загадку с Камазом на пятьсот двадцать пятом километре.

– Представляешь, Настя что Хват предложил Брехуну? – вернул я их от пропавшей Янтарной комнаты в сегодняшний день, – они договорились, что на пятьсот двадцать пятом километре Брех опрокидывает в овраг Камаз и поджигает его.

– Да ты что? А шахматный столик?

– А с шахматным столиком получается интересная картина. Сейчас Брехун должен позвонить на склад и извиниться за опоздание под погрузку, и если к телефону подойдет Хват, тогда на пятьсот двадцать пятом километре он должен, перед тем как поджечь автомобиль, вытащить из кузова столик. Это один вариант.

Есть еще второй вариант. Если к телефону подойдет кто-либо другой, а не Хват, Брехун должен преспокойно спалить Камаз вместе с шахматным столиком.

Теперь я победно смотрел на них, двух умников, раскрылившихся передо мною и не замедлил долбануть обоих по темечку.

– Так что если бы у него действительно был там раритет, или в его шахматном столике была зашифрована разгадка, он бы сроду не предлагал второй вариант, не сжигал столик вместе с Камазом. Здесь что-то не то.

– А что? – оба хотели услышать от меня вразумительный ответ. И я, конечно, его дал:

– Рты закройте, а то ворона залетит.

Снова начался галдеж. Оба они стояли, каждый на своей версии, не прислушиваясь к логике здравого рассудка. Настя – творческая натура, сразу заявила:

– Вы идите куда шли, а я быстро по энциклопедиям пороюсь, у папы обязательно должен быть материал по Янтарной комнате. Вот было бы здорово, если бы мы ее нашли.

А Данила смотрел на жизнь более прозаически. Он высказал вообще дельную мысль:

– Надо будет предложить Брехуну этот столик умыкнуть или поменять на наш. А там мы с ним разберемся. Вон археологи, древние письмена разгадывают, а мы что хуже, карту не разберем?

– А как ты в Германию попадешь?

– А может быть она, комната, у нас спрятана.

Мне все равно не нравилась затея моего приятеля. Уж очень у него был рискованный план.

– Да Брехун тебя убьет, как только увидит.

– Потому, я телогрейку и одел, – невозмутимо заявил мой приятель, – ты главное не трусь, надоело бедным быть.

Так ни до чего, не договорившись, мы с Данилой направились к мебельному складу. Пошли мы задворками, подальше от любопытных глаз.

– Через проходную не пойдем. Я знаю дырку в заборе, – заявил Данила.

Мне тоже сначала показалось, что нет никакой разницы в том, как мы попадем на территорию комбината, через проходную или в дырку в заборе, и только когда я выходил обратно, понял, что не нужно путать божий дар с яичницей. Но об этом рассказ впереди. А пока наш путь лежал в производственный цех мебельного комбината.

Обычно комбинатом, называют предприятие, имеющее два и более различных производств. На мебельном комбинате в нашем городке, бывшей столярной мастерской зимой еще в закутке валяли валенки.

– Лучше бы торт бабка послала нас поменять, – вздохнул Данила.

– Помечтай!

И тут я, кажется, догадался, зачем приходил к нам Хват.

– Его не яблоки интересовали, а мы с тобой Данила. Он хотел узнать, слышали ли мы что-нибудь из его разговора с Брехуном.

– Может быть, – спокойно ответил он, – не принимай близко к сердцу.

– Он, наверно ждал, пока ты спросишь что-нибудь про столик.

– Что я дурак, по-твоему, раскрываться перед ним? Кто он такой?

Ну и самомнение же у Данилы. Ему сам черт, не брат. Мы пролезли под забором и оказались на территории комбината. Единственный цех, огромный ангар, служил также и складом готовой продукции. Той фуры, которую должен был подогнать Брехунец, не было еще и в помине. Данила приободрился. Перед цехом, четверо рабочих на огороженной под курилку территории забивали козла.

Столом для игры им служила бракованная дверь, положенная на обычную бочку. Бочка одновременно являлась и бездонной пепельницей. Со всех сторон, как в решете в ней были просверлены дырки величиной с грецкий орех. «Вот загорится, тяга будет», – подумал я.

– Рационализаторы, – восхищенно сказал Данила, когда увидел, как один из игроков бросил в дырку окурок.

– Здравствуйте, нам бы начальника, Коня, – сказал Данила рабочим. – Где он тут у вас пасется?

Шутка Данилы не была по достоинству оценена. Только один из забивающих козла повернул голову в нашу сторону.