– Если вы насчет бредня – опоздали, Горилла уже унес его. И удочку пока не вернул, – Колька развел руками.

Мы удовлетворенно хмыкнули. Данила ушел домой, пообещав через час вернуться.

Поужинав, мы собрались на берегу озера. Я смотрел сбоку на Данилу. Он был похож на японского борца сумо. Настя притихла и молчала, Данила тоже был задумчив. Тишина и идиллия были необыкновенные. Сколько это протянется? Что будет твориться на берегу, если жители городка узнают, что в озере плавает карп с алмазом в желудке? Шансы выловить того карпа, что мы уронили в озеро, были минимальные. Нарушил напряженную тишину Данила:

– Надо первыми поймать того карпа, что остался в бассейне у Хромого, в озере мы всегда успеем выловить. Посмотрим, где Хромой?

Во дворе никого не было, Хромой сидел на веранде, с которой великолепно просматривался весь двор. Балбес спал в тени под забором. Я потыкал его палкой, он даже не шевельнулся.

– Вот скотина! Уснул, наконец!

– Рискнем?

Данила отчаянно махнул рукой:

– Есть из-за чего! – и он многозначительно посмотрел на Настю.

Та сделала вид, что не замечает его откровенного взгляда.

– Надо как-то выманить Хромого, хоть на пару минут, или отвлечь его. Что будем делать? – спросил Данила.

– Давай я с Настей попудрю мозги Хромому, а ты в это время подменишь карпа. Успеешь?

– Успею, только сачок нужен большой!

Мы снова потащились к Кольке. Улица была пуста. Колька на этот раз не полол, а отдыхал во дворе. Когда мы попросили у него сачок для рыбы и Данила за него предложил эмблему от «БМВ», Колька посмотрел на нас как на ненормальных.

– Когда вернете?

– Сегодня! – сказал я, хотя солнце уже село и до конца сегодняшнего дня осталось часа три.

– Ждите. Сейчас принесу. – Колька вынес сачок и долго смотрел нам вслед.

Данила с сачком зашел к Хромому со стороны озера. Мы же, выждав немного, чтобы он успел приготовиться, позвонили в калитку к Хромому.

– Кто там? – раздалось из-за нее, и Хромой сошел с крыльца.

– А как его звать? – шепотом спросил я Настю.

– Не знаю, все его Хромым называют.

Хромой вопросительно смотрел на нас.

– Простите, милостивый сударь, забота о ближнем и его жизни вынуждают нас занять ваше бесценное время! – начал я.

– Ах, это снова вы. Меня зовут Петр Петрович. Что вас привело? Вы о каком ближнем?

Пока Петр Петрович спускался с крыльца и шел к нам, у меня, как озарение, мелькнула гениальная мысль рассказать ему о том, что за ним следят. Пока я буду рассказывать, Данила успеет подменить карпа, плавающего в бассейне, и если алмаз находится в нем, он будет нашим. А когда Хромой захочет вновь алмаз достать из рыбины и его там не окажется, все подозрения падут обязательно на нас, а тут уж вряд ли захочет он отпустить нас с миром. В бассейне и так сейчас не хватает щуки, и кто-то должен за это ответить. А так можно все подозрения спокойно перевести на Гориллу с Фитилем, тем более что у Фитиля на лице остался след неудачной рыбной ловли. В самом крайнем случае, оперативники всегда подтвердят, что Фитиль таскал удочкой из бассейна рыбу. Пусть бандиты между собой разбираются, это у них здорово получается: со стрельбой, взрывами, погонями. Поэтому я сказал:

– О вам, Петр Петрович.

– Не о вам, а о вас.

– Простите, я от волнения оговорился.

– Ничего, бывает. Я вас слушаю.

– Петр Петрович, на вас готовится покушение. Местный авторитет Горилла вместе со своим подручным Фитилем целый день изучали распорядок вашего дня и одновременно выбрали место, с которого можно произвести прицельный выстрел.

– Интересно, откуда же?

– Вон с того дуба, – и я указал на дуб, с которого недавно спустился Фитиль. Я был уверен на сто процентов, что сейчас на нем никого нет.

– А вам не померещилось? С чего вы взяли, что они собираются стрелять в меня?

Я начал живописать картину маслом.

– Во-первых, молодые авторитеты рвутся к власти. Во-вторых, там целый день поблескивало стекло от прицела.

– А может, от подзорной трубы?

– Не-е… в подзорную трубу смотрят обычно на пляж, в другую сторону, а тут примерялись к вашему дому.

– А в чем, молодые люди, ваш интерес, что вы хотите?

– Петр Петрович, исключительно забота о ближнем и ничего более. Простите нас бога ради и позвольте откланяться. – Я церемонно согнулся в поклоне, а Настя вынуждена была присесть в реверансе.

– Я вас не задерживаю, молодые люди.

Данила за то время, пока мы разговаривали с Хромым, мог несколько раз подменить карпа. Мы поспешили к нему.

– Ты где научился так высокопарно шпрехать? – спросила меня Настя.

– К спектаклю в школе разучивали. Роль такую дали. Я был слугой.

– А роль Дон-Жуана ты случайно не разучивал?

– Нет, не разучивал.

– Жалко. Я бы с удовольствием послушала.

Медленно пройдя по улице, мы, как только завернули за наш дом, припустились бегом.