— Ведь еще не очень поздно, Пегги, — поддержал приятеля Эдвард. — К тому же это доставит удовольствие Арабелле и позволит ей не вспоминать… о других темах.

Пегги была вынуждена признать, что присутствие Джереми послужит гарантией того, что разговор за столом не свернет на непристойности, что уже стало привычным в присутствии виконтессы. Она поджала губы и сделала движение обнаженными плечами.

— Хорошо, — заключила она. — Джереми, ты можешь поехать, но будешь паинькой, понял?

Мальчик с готовностью кивнул, и после обыска, которому были подвергнуты его карманы — оттуда извлекли рогатку и ручного хорька, кинулся впереди взрослых к ожидавшему их экипажу.

Вскоре Пегги обнаружила, что Эдвард, несмотря на отсутствие намерения возвращаться к дневным объяснениям в любви, в то же время не собирался никому уступать ее. Держа Пегги под руку, он крепко сжимал ее пальцы, подсадил в экипаж и уселся рядом. Если у нее и были сомнения в глубине его чувств, то они полностью улетучились при виде его поведения.

Алистер, которого Эдвард демонстративно отстранил от Пегги, всю дорогу мрачно посматривал на друга, но изменить ситуацию был не в силах. Пегги была очень благодарна Энн, которая добродушно притворялась, что не замечает ничего странного. Джереми, как обычно, сидел с кучером на козлах, несмотря на почти арктический холод.

Когда они въехали на круглый двор Эшбери-Хауса, мрачноватого строения из кирпича, Пегги с облегчением заметила, что их экипаж здесь не единственный. Другой экипаж, как выразился, стуча зубами, Джереми, пока Бейтс помогал ему слезть на землю, полная безвкусица, был брогамом из Лондона, запряженным четверкой лошадей. Пегги лениво подумала: интересно, кого виконтесса собралась им навязать за обедом? Судя по ярко-красной отделке экипажа, это не мог быть кто-нибудь из знати.

Слуги, встретившие компанию из Роулингза, были одеты в синие ливреи, расшитые серебром, и в старомодные напудренные парики, которые вызвали у Джереми неудержимое веселье. Леди провели в комнату наверху снять верхнюю одежду и привести в порядок свои наряды, которые могли пострадать во время короткого путешествия через торфяник. Пощипывая щеки, чтобы сделать их более румяными, Пегги обратила внимание на подбитую горностаем накидку, лежавшую на кровати, и, видимо, принадлежавшую владелице ярко раскрашенного брогама. Накидка была темно-пурпурного цвета, дорогая и довольно вульгарная. Хоть Пегги и не поделилась своей догадкой с Энн, она заподозрила, что остальные гости виконтессы не принадлежат к мелкопоместному дворянству.

Между тем Энн, которая, похоже, не обратила внимания на крикливую накидку, но заметила странное поведение Эдварда и, к смятению Пегги, высказалась по этому поводу.

— Мисс Макдугал, — проговорила она, сделав вид, что целиком поглощена осмотром своего изображения в напольном зеркале, — надеюсь, что, если тебе когда-нибудь понадобится ненадолго, ну, скрыться из замка Роулингз, ты не откажешься остановиться у нас в Герберт-Парке? — Энн мило зарумянилась. Она имела в виду «скрыться от Эдварда Роулингза», но нашла наиболее деликатный способ выразить эту мысль.

Пегги тронула предупредительность подруги. Она доверчиво улыбнулась ей и сказала:

— Может, завтра, когда твой отец пришлет за тобой экипаж, я соберу небольшой саквояж и поеду с тобой. Всего на несколько дней.

— Ну конечно, — проговорила Энн. Когда она повернулась от зеркала, ее лицо сияло улыбкой. — Мы весело проведем время, так же как в первый раз, когда ты была у нас с Джереми по пути в Роулингз.

Пегги благодарно пожала руку Энн. Хорошо иметь такую надежную подругу. Да, это именно то, что нужно Пегги — на время уехать из Роулингза. Быть может, за несколько дней вне стен замка она смогла бы по-настоящему все обдумать. Она хотела придумать доводы, которые убедили бы Эдварда, что женитьба на ней стала бы его самой большой ошибкой. Пегги была готова рассказать правду, но так и не смогла решить, как это сделать, а теперь уже вряд ли соберется с духом открыть ему свою тайну — лучше вернуться в Эпплсби.

Закончив прихорашиваться, девушки спустились вниз. Эдвард, Алистер и Джереми ожидали их у лестницы вместе с дворецким Эшбери. Эдвард Роулингз опять взял Пегги под руку, и она не удержалась от улыбки по поводу его собственнического поведения. Он посмотрел на нее с каменным лицом, и улыбка мгновенно улетучилась. Бедняга! Что он, наверное, думает о ней? Попытался сделать предложение, а суженая сбежала в испуге, будто он какой-нибудь преступник! Если бы она могла объяснить, почему!

— Его светлость герцог Роулингз, — объявил дворецкий Эшбери, и Джереми, которого распирало от гордости, прошествовал в гостиную, где сидели виконтесса и ее гости. Пегги прыснула в кулак.

Дворецкий сделал паузу и провозгласил:

— Лорд Эдвард Роулингз и мисс Пегги Макдугал.

Девушка почувствовала обтянутыми перчаткой пальцами, как напряглась рука Эдварда, и он повел ее через широкие двери в жарко натопленную гостиную, выполненную в персиково-белых тонах. Пегги заранее приготовила вежливую улыбку и уже протягивала для приветствия руку Арабелле Эшбери, которая отчего-то широко улыбалась, когда ее взгляд упал на другую даму, находившуюся в комнате. При появлении Пегги эта женщина вскочила со своего места.

Очевидно, ей и принадлежала пурпурная накидка в гостевой комнате. Ее платье носило отпечаток стиля, но было излишне кричащим, цвета фуксии, с чрезмерно смелым декольте. Иссиня-черные волосы были украшены перьями того же цвета, изумруды на полной шее сверкали так же ярко, как и пронзительно-зеленые глаза. Эти глаза расширились, встретившись с глазами Пегги. Внезапно девушке показалось, что на гостиную опустился мрак, и она осталась одна, в ушах зашумело…

Потому что женщина, которая смотрела на нее, была ее сестра Кэтрин.