— Прошу меня великодушно простить, — сказала она тем хрипловатым голосом, который так не сочетался с ее изящной внешностью. — Я думала… Эверс сказал, что леди Эшбери здесь и хочет меня видеть.

— Она была здесь. — Алистер проворно вскочил с кресла и подбежал к Пегги. — И хотела вас видеть. Но Роулингз выпроводил ее, пообещав отобедать с ней сегодня вечером.

Эдвард поспешно поднял голову, чтобы взглянуть в глаза Пегги, опасаясь, что она все неправильно поймет.

— Она пригласила всех нас, — быстро проговорил он, — в Эшбери-Хаус. Я не мог ничего придумать, чтобы отказаться, а Картрайт…

— Что я-то такого сделал? — обиженно отозвался Алистер. Он взял Пегги за руку и потянул к дивану, явно чтобы усадить ее рядом с собой и нашептывать ей на ухо. Эдвард почувствовал облегчение, когда увидел, что Пегги довольно решительно сопротивляется этой затее.

— Ну, мистер Картрайт, — говорила она, пытаясь вырвать пальцы из цепкого захвата Алистера, — мне нужно вернуться в оранжерею. Меня ждет Энн…

— Пускай надоедливая девчонка подождет. — Алистер решил до конца исполнить партию пастушка, страдающего от неразделенной любви.

Эдвард с угрозой поглядывал на него, и от этого Пегги, которая остро переживала каждый его жест, только сильнее разволновалась.

— Нет, я не могу заставлять ее ждать, — проговорила Пегги. Теперь на ее лице появилось выражение отчаяния, девушка изо всех сил пыталась освободиться. — И в Эшбери-Хаус не смогу поехать, потому что пригласила Энн обедать у нас.

Эдвард больше был не в состоянии выносить это. Одним прыжком он подскочил к Пегги, схватил Алистера за руку и с силой завернул ее за спину другу. Тот скорее от неожиданности, чем от боли, мгновенно отпустил Пегги. Она отдернула пальцы и внимательно посмотрела на них, будто он мог их сломать.

Согнувшись пополам — Эдвард продолжал выворачивать ему руку, — Алистер крикнул:

— Роулингз! Имей милосердие! Ты что, хочешь сломать мне руку?

Держа своего друга в железных тисках, Эдвард рявкнул ему на ухо:

— Неплохая идея. Проучить тебя, чтобы ты не распускал руки, старина.

— О чем это ты говоришь? — Голос Алистера изменился. Ему явно было больно. — Я всего лишь…

— Эдвард! — Пегги перестала баюкать помятые пальцы и подбоченилась. Она уже преодолела смятение, которое охватило ее при виде Эдварда, и теперь голос девушки звучал нетерпеливо: — Не будьте глупцом. Отпустите его.

— Слушай, что она говорит, Эдди, — проныл Алистер.

При слове «Эдди» Эдвард еще сильнее завернул ему руку, и тот вскрикнул от боли.

Пегги бросилась к ним, словно кошка, которая наказывает своих расшалившихся котят.

— Эдвард, — резко бросила она и с удивительной силой влепила лорду подзатыльник, — отойдите от него сейчас же! В самом деле, вы оба…

Эдвард был настолько ошеломлен этим нападением, что выпустил руку Алистера, который поспешил отойти. Что это она? Неблагодарная девчонка! Как будто ему доставляет удовольствие делать больно своему лучшему другу!

Хорошо хоть, что она не бросилась к Алистеру с утешениями. Пегги все еще стояла посреди комнаты, на щеках пылал румянец. Девушка сердито смотрела на них обоих, прекрасные брови сошлись на переносице. Эдварду захотелось поцеловать ее прямо здесь, такой обольстительной выглядела Пегги.

Ее голос, однако, был полон желчи.

— Если джентльмены — я использую этот термин в широком смысле — не возражают, я ухожу в оранжерею к своей подруге. Я не поеду с вами на обед к виконтессе и надеюсь, что вы прекрасно проведете вечер. Всего доброго.

Пегги энергично повернулась, так, что кринолин немного задрался, наградив мужчин видом ее тонких лодыжек, и вышла из комнаты. Эдвард посмотрел на Алистера, который все еще корчился со своей ноющей рукой, и поспешил за девушкой. Он настиг ее в Большом зале, поймал за руку и потянул в тень громадной опорной колонны.

Пегги, зеленые глаза которой стали совсем круглыми, как у загнанного зверя, пятилась, пока не почувствовала спиной гладкую поверхность колонны, но при этом старалась не ударить в грязь лицом: подбородок девушки был высоко поднят, на лице застыло выражение беспечности.

— Что вы хотите? — дерзко спросила она, складывая руки на своей маленькой, но — Эдвард теперь хорошо знал это — совершенной формы груди.

Эдвард уперся своими ладонями в колонну по обе стороны ее узкой талии. Он посмотрел на Пегги сверху вниз, чувствуя, как в груди начинает глухо стучать сердце. Ни одна женщина не действовала на него так, как эта миниатюрная зеленоглазая колдунья. Эдвард не понимал, как такое могло случиться, но она украла у него сердце, и его совершенно не заботило, вернется ли оно опять когда-нибудь к хозяину…