И они, даже если попытаются, не смогут найти ее. Потому что она не поедет в Эпплсби. Она поедет в Лондон и устроится работать нянькой, или гувернанткой, или даже акушеркой. Будет нелегко, но Пегги доводилось сталкиваться с трудностями. Она выдержит.

— Куда вы? — Слова Эдварда хлестнули из темноты, которая его скрывала.

Пегги едва успела подняться с кровати, когда его грозный окрик заставил ее застыть на месте. Не глядя на него, она пробормотала:

— Хотела позвать Люси.

— Зачем? — Тон был резким и одновременно укоризненным.

— Чтобы собраться.

— Собраться? Собраться спать?

Пегги повернулась к нему. Она плохо видела Эдварда в полутемной спальне, но ее сердце забилось так же сильно, как бывало, когда он находился совсем рядом.

— Я уезжаю, понятно? — Ей удалось произнести эти слова с деланным высокомерием, едва сдерживая дрожь в голосе. — Утром уеду. Вам придется одолжить мне на день ваш экипаж.

Эдвард вышел из тени. Он, нахмурившись, смотрел на девушку.

— О чем вы говорите?

— Я хочу уехать, пока вы не вышвырнули меня вон. Это была глупая затея, детская. Я думала, что мне удастся скрыть от вас, что Кэтрин не умерла. Одно дело таиться от Джереми. Но от вас… В общем, простите меня. — Теперь она смотрела на ботинки Эдварда, хотя из-за слез почти ничего не видела. — Не знаю, что еще сказать, кроме…

— Это что, прощание? А могу я спросить, куда это вы собрались ехать в моем экипаже?

Пегги показалось, что тон лорда Эдварда стал вызывающим, и она вздернула подбородок.

— К себе в Шотландию.

— Черта с два вы уедете!

Пегги ошеломила реакция Эдварда. Он рванулся вперед и вновь схватил ее за плечи.

— Завтра утром вы никуда не поедете в моем экипаже, ясно? А если вы попытаетесь, то я все равно узнаю, куда вы направились, и сам привезу вас назад, даже если придется перебросить вас через плечо и пешком, шаг за шагом, нести до самого Роулингза! Я ясно все объяснил, Пегги?

Встревоженная Пегги безмолвно кивнула. Но Эдвард еще не закончил. Его пальцы впились в ее обнаженные плечи, и он срывающимся голосом крикнул:

— Как ты смеешь? Как смеешь ты, маленькая бездушная разбойница, угрожать отъездом! Бог мой, неужели ты думаешь, что меня волнует, что твоя сестра сделала с моим братом или что мой брат сделал твоей сестре? Все прошедшие дни я мог думать только о тебе. Я хочу тебя с того самого момента, как в первый раз ты налетела на меня у той двери в Эпплсби. И будь я проклят, если опять буду играть в эти твои смешные игры…

Наклонившись к ее губам, Эдвард крепко прижал девушку к себе. Пегги выставила вперед обе руки, чтобы остановить бешеный натиск его губ и языка, но наткнулась лишь на накрахмаленную сорочку и упругие мышцы под нею. Обхватив девушку за тонкую талию, Эдвард всем своим весом придавил ее спиной к подушкам. Его губы, казалось, были повсюду. Жар бедер Эдварда обжигал ее ноги, жесткая щетина царапала ее нежную кожу. Но лишь одна мысль крутилась у нее в голове. «Он хочет, чтобы я осталась, — думала Пегги, у которой от счастья шла кругом голова. — Он хочет меня!»

Руки мужчины заскользили по ее одежде, умело справляясь с застежками и завязками. Развязывая тесемки корсета, Эдвард нежно касался округлости девичьей груди. Каждый дюйм ее тела оживал под его пальцами, загорался наслаждением. И хотя она знала, что позже будет сожалеть о содеянном, ничто не могло заставить Пегги произнести слова, которые остановили бы Эдварда. Ее губы раскрылись навстречу ему, его язык ворвался в нее, пока руки терзали муслин ее сорочки, будто даже этой тончайшей границы между ними было чересчур много.

Пегги слегка заставил вздрогнуть звук рвущейся материи, и она поняла, что Эдвард разорвал ее нижнее белье. Его горячие губы переместились на шею, затем на розовый сосок груди, другая грудь нежилась под его руками. Девушка судорожно вздохнула, когда его язык добрался до розового бутончика, который венчал ее грудь, ее пальцы ерошили его черные кудри. Пегги не могла думать, дышать, она могла лишь извиваться в истоме. Когда она почувствовала, как пальцы Эдварда скользнули по ее животу и дальше к томящейся влажности между ног, то задохнулась, выгнув тело навстречу им. Ничего подобного она еще не испытывала.

Взяв в ладони ее обнаженные ягодицы, Эдвард поставил девушку на колени и прижал к себе так сильно, что волосы на его груди больно впились в ее нежную кожу. Он тоже встал на колени и изо всех сил старался снять с себя сорочку, не отнимая рук от Пегги. Его губы, ласкавшие ее шею, казалось, непрерывно твердили: «Пегги, Пегги», отчего по ее телу пробегали теплые волны восторга. Она положила ладони на густую поросль его мускулистой груди, вдыхая аромат мужчины и с нарастающим трепетом ощущая внизу живота его требовательную твердость — свидетельство силы его желания. В отблесках огня его кожа рядом с почти прозрачной белизной кожи девушки казалась темной, как у мулата.