— Видите ли, Пегги, — продолжал Эдвард, швырнув книжку любовной лирики на пол, — я знаком с Алистером всю свою жизнь. И я знаю, какая женщина ему нужна. Ему нужна тихая женщина, которая будет заботиться о нем, которая будет смотреть, чтобы он надевал носки одного цвета.

— А мне все равно, какого цвета на мужчине носки, — низким голосом вставила Пегги.

Эдвард чуть встревожился, заметив, что под прозрачным халатом на девушке только тонкая сорочка, сотканная, казалось, из одних кружев. Он ясно видел контуры ее цветущей груди.

— Но, Пегги, — сказал он, с усилием отводя взгляд от ее груди и устремляя его в непроницаемо темные глаза девушки, — в этом-то все и дело. Алистеру нужна женщина, которой будет не все равно, какие на нем носки.

— По-моему, мистер Картрайт взрослый человек, — едва прошелестел голос Пегги. Эдвард заметил, что она приопустила веки, словно они стали странно тяжелыми, и смотрела на него сквозь ресницы. — Полагаю, он сам может решить, какого типа женщина ему нужна.

— А вот здесь вы ошибаетесь.

В этот момент до Эдварда дошло, что они сидят очень близко друг к другу. Он ощущал тепло, исходившее от ее практически обнаженного тела, цветочный аромат распущенных волос. Ее лицо было всего в нескольких дюймах от него. Достаточно было немного наклониться, и он мог бы поцеловать ее, почувствовать сладость этих алых губ, зарыться лицом в нежную трепетность шеи. Искушение напугало его. Он посмотрел на Пегги и понял, что она что-то говорит.

— …и по-моему, это нечестно, — отвечала Пегги своим трогательным хрипловатым голосом. — Вы уговариваете меня выйти замуж, но как только появляется некто с намерением жениться на мне, требуете, чтобы я сказала «нет». Если честно, Эдвард, я начинаю подозревать, что вы сами не знаете, чего хотите. Я вам уже говорила накануне вашего отъезда в Лондон. Вы испуганы.

— Единственное, чего я боюсь, — быстро проговорил Эдвард, — это то, что вы погубите свои жизни. Не думал, что мне придется прибегнуть к этому, но так как я вижу, что вы намерены продолжать упорствовать, то я просто вынужден. Пегги, я готов рассказать ему.

Зеленые глаза распахнулись.

— Что?

— Мне не хотелось бы этого делать. Это разобьет ему сердце. Но у меня нет иного выбора.

Быстрая, как кошка, она отбросила перину и оказалась на коленях около него с руками, прижатыми к щекам.

— О, Эдвард, вы не сделаете этого! Зачем? Это только ранит его!

— Да. Но это все же заставит его дважды подумать, прежде чем жениться на вас.

К его немалому удивлению, глаза Пегги наполнились слезами, и в следующий момент он почувствовал, как маленький кулачок с побелевшими костяшками с силой ударил его в грудь.

— Как ты мог? — неистово вскричала она. — Как мог ты так отвратительно поступить?

Эдвард, схватившись за грудь в районе солнечного сплетения, пытался вздохнуть. Он совсем забыл, насколько силен у нее хук справа.

— Если я не твоя, то ты хочешь, чтобы я не досталась никому другому, да? — гневно кричала Пегги. — Как ты самонадеян! И еще удивляешься, почему я не хочу выходить за тебя замуж!

Затем, пока он не пришел в себя, она кинулась в атаку. Еще ни одна женщина не нападала на Эдварда, и он не знал, как на это реагировать. Только что она рыдала рядом с ним, а в следующий миг набросилась, опрокинув его удивительно сильными кулачками, которые продолжали неустанно молотить в грудь Эдварда, спиной на матрас. Ошеломленный, Эдвард несколько мгновений лежал неподвижно и смотрел на разъяренную фурию, которая сидела на нем верхом, зеленые глаза сверкали из-под растрепавшихся темных волос.

Наконец он схватил ее запястья своими железными руками. Рыча, как тигрица, Пегги пыталась освободиться, пока Эдвард не придавил девушку к матрасу весом своего тела, прижав ее руки к кровати за головой.

— Лежи смирно, — загремел он, — кошечка!

Грудь Пегги, которая пыталась восстановить дыхание, тяжело вздымалась под ним. Девушка, не отрываясь, смотрела на Эдварда, в ее глазах плескалась ненависть.

— Пусти, — коротко пригрозила она. — Пусти, а то, клянусь, закричу!

Но Эдвард не смог ее отпустить. Вдруг ожило воспоминание о том, как то же самое тело, нежное, податливое и такое желанное лежало под ним… Чувствуя сквозь тонкую, как паутина, материю ее сорочки упругость грудей и ощущая, что его член, прижатый к животу девушки, начинает наливаться твердостью, Эдвард застонал.

Пегги тоже осознала, что происходит, и взгляд, который она подняла на Эдварда, больше не был сердитым, он умолял.

— Не нужно, — прошептала она. — Пожалуйста, Эдвард. Отпусти меня, пока мы не зашли слишком далеко… Но было уже поздно.

Это не должно было повториться.

И все же повторилось.

Распростертая под тяжелым горячим телом Эдварда, Пегги тщетно сопротивлялась накатившей на нее волне страсти. Она каждой клеточкой тела хотела принадлежать ему, а он желал обладать ею. И хотя разум еще предостерегал их, тела уже не прислушивались ни к каким доводам рассудка и все глубже погружались в такое неистовство любви, что их первая встреча казалась всего лишь прелюдией к сегодняшнему вечеру.