Здоровая рука Мелиссы висела вдоль её бока, зажатая в дрожащий кулак.

— Не знаю, какие последствия вы себе воображали, — продолжал Уоррен. — Разумеется мы не можем исполнить вашу просьбу после того, что вы сделали. Зачем, ведь это выглядело бы так, будто мы поощряем ваш поступок. Вы знаете, что мы делаем со специальными агентами, которые подводят нас.

— Я подвела вас! — выдохнула Мелисса скептически. Она не думала, что они слушали её, или даже если и слушали, то признают это.

Уэллс, с левой стороны стола, скрестил руки и воспользовался возможностью заговорить:

— Вы меня удивляете, Донахью, — произнёс он. — Я лично выбрал вас для этого назначения. Вы обещали вашему руководителю, что не подвергнетесь влиянию Джейдена, независимо от того, что он может сказать.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, и продолжила смотреть прямо, во тьму над всеми их головами.

— Я не подверглась, сэр. Я получила доказательства, которые вам были нужны, но как сказал заместитель директора… ситуация стала выходить из под контроля. При всём уважении, я сделала всё, что могла.

Во главе стола, Уоррен улыбнулся.

— Полно вам, Мелисса, хватит игр. Вы знали с самого начала, что не сможете одурачить нас. Если вам нечего рассказать о том, что, по мнению Джейдена, он знает о нас, тогда нам не о чем больше разговаривать.

— Пожалуйста, сэр, мне было обещано…

— Мисс Донахью, я не заключаю сделок с теми, кто отвернулся от ФБР.

Язык у неё во рту стал тяжёлым, словно вся та ложь, которую ей пришлось проглотить за минувшую неделю.

— Как вы смеете? — прошипела она. — После всего, что вы сделали? Вы думали, я идиотка? Думали, я не пойму?

Уоррен моргнул.

— Мы не думали, что вы клюнете на его бредни, нет.

Хайд стал говорить что-то о плохом психоанализе и составлении психологического профиля, но Мелисса уже колотила кулаком здоровой руки по столу, чтобы заглушить его.

— Пожалуйста, хватит ломать комедию! Я всё знаю. Он стал неуправляем, и вы решили приструнить его, обвинив в хранении наркотика, который вы дали ему! Со сколькими УРС-испытуемыми вы уже проделали то же самое? Вышло бы гениально, не будь это так отвратительно.

— Разумеется, вы понимаете, что некоторые вещи, которыми мы здесь занимаемся, делаются во имя высшего блага.

— В том, что вы совершили, нет высшего блага, — выплюнула Донахью. — Лишь ложь и страдания. Вы, ублюдки, вольны делать что вам захочется, но по крайней мере, скажите мне вначале правду.

— Боюсь, — медленно произнёс Уоррен, — этого не случится.

Мелисса вскочила на ноги и опрокинула стул, удерживаясь за стол правой рукой.

— Вы не можете утаивать его от меня!

Два натренированных охранника, одетых в униформу ФБР, материализовались из тени по обе стороны от неё, но Уоррен махнул им, чтобы они отошли.

— Мелисса, послушайте себя. Вас захватила несуразица очень сбивчивого, очень повреждённого разума. Нечего утаивать.

Она качала головой, хотя взгляд её глаз по-прежнему был устремлён на Уоррена.

— Поверить не могу. Поверить не могу, как далеко это тянется. Все эти годы… Чёрт подери, Господи! — её глаза закатились к потолку, а кулак её руки ударился о стол в отчаянии. — И вы лгали всем нам? Даже когда он умер, мы не заслужили правды даже тогда? Даже когда его дочь явилась, чтобы служить вам, — даже тогда?

Впервые Уоррен выглядел уязвлённым.

— Я знал вашего отца, Мелисса. Он был образцовым специальным агентом и очень хорошим человеком.

— Ни слова больше! — её горло пересохло, саднило глаза. — Не вам мне рассказывать. Я уже знаю. Знаю, что вы с ним сделали, чем вы вынудили его стать. Ради Бога, я видела это своими глазами. Будь оно проклято.

Она покачала головой, изо всех сил стараясь, чтобы её голос не надломился.

— Я знаю… знаю, что мой отец был частью программы. Просто я не могу поверить, будто вы не думали, что я смогу объединить все факты в единую картину. Он был одним из первых? Он вообще давал своё согласие?

Ответа не последовало. Внезапно две руки грубо схватили её сзади, её свободную руку прижали к её боку. Мелисса закричала и попыталась вырваться, но хватка была слишком крепкой. Вместо этого, она вытянула голову вперёд со всем достоинством, на которое была способна, и посмотрела прямо в глаза Уоррену.

— Вы омерзительны. Всё, чем вы здесь занимаетесь, заслуживает лишь презрения, всё, за что вы ратуете. Вы лгали мне и заставляли лгать меня. Вы заставили меня предать ни в чём не повинного человека, человека лучшего, чем любой из вас и чем любой из ваших дружков в грёбаном ФБР. Я больше не хочу иметь с вами никаких дел.