Джейден наклонился вперёд. На дисплее было двое мужчин средних лет, невдалеке от камеры; глянцевая деревянная плоскость закрывала нижнюю часть экрана, как если бы что бы ни снимало их, оно было размещено на столе. Полоска стекла с одной из сторон намекала на полупрозрачный предмет (возможно, кувшин с водой), служащий маскировкой. Становилось ясно, что мужчины находились в каком-то пустом конференц-зале. Один из них только что вошёл в комнату, так как он усаживался в офисное кресло, когда диск запустился. Стандартная пометка на видеозаписи снизу отображала дату: «23 января 2011» — примерно один год назад.

— … никто не помешает, — произнёс мужчина справа. Норман всмотрелся лучше, пытаясь разобрать черты его лица.

Теперь заговорил второй мужчина, поправляя галстук кряжистыми руками. Звук был немного мутным, но раскатистые, резонирующие голоса звучали разборчиво.

— Превосходно. Ты принёс прототип?

Кивок — всё, что было необходимо в знак подтверждения. Первый мужчина извлёк нечто откуда-то, что не попадало в поле зрения камеры, и когда он повернулся, чтобы показать это своему коллеге, его лицо оказалось прямо напротив объектива.

Боже, я знаю его!

Джейден мог различить тонкое и напряженное лицо, поджатые губы и очки, делающие их обладателя похожим на сову. Это был скользкий Себастиан Хайд, большинству в ФБР известный как исполнительный помощник директора Хайд, глава отдела науки и техники ФБР.

— Это модель номер 2.3, — произнёс помощник. Он держал пару солнцезащитных очков в своих руках, хватая их так, как кто-нибудь мог бы держать младенца или драгоценный камень. Они выглядели внушительно и, как показалось Норману, были слишком громоздкими, чтобы их можно было носить. — По-прежнему довольно большие, но мы постоянно уменьшаем размер. Надеемся, что в течении нескольких месяцев они станут достаточно малы, чтобы их можно было с комфортом экипировать.

Мужчина слева подвинулся на стуле и протянул руку вперёд, чтобы взять очки. Хайд неохотно отдал их. Что-то неслышно бормоча, крупный мужчина повернул устройство, словно изучая его, высматривая все изъяны и неровности, идущие рука об руку с сырой технологией, позволяя камере выхватить начертанные на нём буквы со всем хорошо знакомым акронимом УРС. Молодой агент, нос которого постепенно пододвигался к экрану всё ближе и ближе, почувствовал, как свинцовый груз опустился внутри него.

Норман разгадал личность второго мужчины. Им был никто иной, как Грегори Уэллс — исполнительный помощник директора, возглавляющий отдел кадров ФБР. Крепкого телосложения джентльмен, руководящий своим департаментом по принципу силы и равенства, он решительно наказывал сотрудников агентства за малейшую оплошность, но также быстро награждал их за альтруистические порывы.

Два исполнительных помощника директора Бюро разговаривают друг с другом?

Едва ли это было редким явлением, но наблюдаемая Норманом встреча заставила его сердце похолодеть.

Сейчас говорил Уэллс, и его зычный голос с эхом раздавался из встроенных колонок DVD-плеера.

— Очень хорошо. А виртуальные возможности?

— Превосходно! С надлежащей вычислительной мощностью мы можем создавать визуальное окружение примерно в сто мегапикселей на угловую минуту. Шумы меньше: в данный момент мы скапливаем библиотеку высококачественных звуков. Мы используем комбинацию дополненной и виртуальной реальностей по мере необходимости, чтобы синтезировать как нереальные объекты, взаимодействующие с реальной средой, так и…

— Проще, Хайд. Ты знаешь, что я не понимаю и половины из той чертовщины, о которой ты говоришь.

Мужчина в очках ухмыльнулся, а затем наклонился ближе к центру стола.

— Мы приближаемся к воссозданию настоящих визуальных и слуховых способностей человеческого мозга.

Его коллеге потребовалась секунда на то, чтобы переварить информацию.

— Так в конечном счёте будет невозможным различить реальный мир и мир в очках?

— Теоретически, да: в конечном итоге мы должны достичь точки, в которой реальность УРС будет столь же детализирована, как и наша собственная.

Грегори Уэллс тихонько присвистнул.

— И у этих штук будет доступ к базе данных Бюро?

— В этот самый момент, пока мы разговариваем, данная функция встраивается. У агентов будет возможность получать почти любой из основных файлов, и конечно, новые данные добавляются каждый день. Нечто, что может относиться к ним, будет доступно по их отпечаткам пальцев. Вкупе со способностью сканировать места преступлений, эффективность в ФБР по нашим оценкам может быть улучшена до семи процентов включительно.

— Что насчёт физических результатов? Как сильно устройство вызывает зависимость?

— Ранние отчёты в порядке, — произнёс Хайд. — Присутствуют побочные эффекты, включающие мигрени, нервные тики, носовые кровотечения, утомление. Мы ожидаем, что вскоре всплывут галлюцинации. Сверхъестественная природа виртуальной реальности подразумевает, что пользователи страстно желают продолжать использование.

— А… а лекарство?

Хайд кивнул, очевидно понимая вопрос.

— Лекарство — наркотик, способный сократить уровень боли и полностью свести к нулю негативные эффекты УРС. Мы не получали иных результатов тестов, кроме успешных. Как и планировалось, тяжкий абстинентный синдром также появляется, если вещество не принимается регулярно.