— С Уизли? — он отряхнулся и, прочитав смущение на ее лице, тихо хмыкнул: — Могу себе представить. Скорее всего, он безумно изобретателен.

Блейз вкрадчиво прикоснулся к ее руке, и прежде чем Гермиона успела ее отдернуть, вложил ей туда большой корень и отвернулся.

Гермиона сердито посмотрела на него и запихнула корень в мешок.

— Представь себе, в постели не всегда важна изобретательность, — резко ответила она, надеясь его смутить. — Иногда важна просто любовь.

— Любовь. Ну конечно, — Блейз обернулся и через плечо послал ей такой понимающий и насмешливый взгляд, что смутилась она сама. — Сказки для новичков и лентяев, — он резко поднялся, отряхивая руки от налипшей земли. — Не спорю, иногда они и правда работают. С такими как Уизли. Ему ведь и правда исключительно повезло, — он смерил сидящую на полу Гермиону с ног до головы таким восхищенным взглядом, что она почувствовала, как краснеет от его неприкрытого восхищения. Она уже и забыла, что на нее можно так смотреть.

— Забини, отвяжись, ты не в моем вкусе, — отмахнулась она, чтобы скрыть неловкость, и откинула волосы за спину, вставая следом за ним.

Блейз следил за ней насмешливыми ласковыми глазами, и это Гермиону ужасно смущало. Поставив на стол мешок с собранными корешками, она неуверенно оглянулась и потянулась наверх за новой коробкой.

Длинные лианы попытались дотронуться до ее волос, и Гермиона их раздраженно отбросила в сторону.

— Помоги мне лучше достать страстоцвет, — попросила она Забини, чтобы его хоть чем-то отвлечь от разглядывания ее фигуры.

— Помочь тебе? — напирая на слово “тебе”, подхватил Блейз. — С радостью.

Гермиона ожидала, что он пошлет в коробку беспалочковое заклинание, но вместо этого Блейз легко подхватил ее как пушинку и поставил себе на плечи, придерживая за щиколотки сильными уверенными ладонями.

— Что ты делаешь? — неуверенно балансируя у него на плечах, она попыталась уцепиться за верхнюю полку, и ближайшая лиана, словно обрадовавшись, тут же обвила ее за запястье.

— А? — он задрал голову вверх и задумчиво уставился ей прямо под юбку.

— Придурок! — Гермиона, выдернув руку из зеленого плена, скатилась с Забини так быстро, что испугалась, что сломает себе что-нибудь. — Ну почему ты такой озабоченный идиот? — возмущенно спросила она.

Но Забини ничуть не смутился:

— Потому что ты мне ужасно нравишься, Гермиона, — все так же ласково улыбаясь, он смотрел на нее уверенным взглядом, и в его глазах не было привычной насмешки, лишь одно нескрываемое восхищение.

Гермиона раздраженно откинула с лица прилипшие волосы.

— Тебе нравится половина Хогвартса, — сердито сказала она. — И сомневаюсь, что только половина. Тебе нравятся все.

— Сознаюсь, что поделать. Я такой, какой есть… — Забини покаянно развел руки в стороны и улыбнулся ей белоснежной улыбкой. — Но, поверь, для тебя в моем сердце всегда было особое место. Даже если ты не носишь кружевное белье, — он выразительно указал глазами на ее подол и так заразительно засмеялся, что Гермиона не выдержала и рассмеялась следом за ним. Все равно этого бабника ничем не исправить. Ну, вот такой он, какой есть.

— Черт с тобой, пойдем перебирать аконит, — отсмеявшись, предложила она.

— С тобой хоть на край света, — Блейз первым рванул к столу и, натянув на себя защитные перчатки, принялся перекладывать корни в старый котел.

— А почему ты его не носишь? — с любопытством спросил он, рассеянно глядя, как Гермиона натягивает на руку перчатку из грубой драконьей кожи.

Гермиона усмехнулась и швырнула в него комком земли.

— Не твое дело, понял?

Она закусила губу, чтобы не улыбаться, и ее руки присоединились к рукам Забини, проворно отделяя хорошие корни от поврежденных. В четыре руки работа пошла гораздо быстрее. К тому же Забини догадался подвесить котел заклинанием над столом, и теперь он парил, сам подныривая под новый бросок.

— В том-то и дело, что не мое! — Блейз удовлетворенно хмыкнул, закидывая в него очередной корешок. — Какой дурак будет надевать кружево ради Уизли. Точнее, какая дура.

Гермиона закатила глаза, сдерживая желание опять рассмеяться.

— Да отстанешь ты от меня или нет?

Блейз снова вскинул на нее свои невозможно голубые глаза, опушенные темными густыми ресницами. Сейчас, в неярком свете тепличных светильников, он был неправдоподобно красив.

— А ты действительно хочешь, чтобы отстал? Скажи, я отстану, — неожиданно серьезно сказал он.

Гермиона открыла рот и неожиданно промолчала, пряча глаза, потому что поняла, что и сама не знает ответ. Ей было с ним легко. Очень легко. Болтать, смеяться и даже кокетничать. Что уж греха таить, сложно оставаться совсем равнодушной, когда такой парень проявляет к тебе интерес. В первый раз за весь день камень, лежащий на сердце, начал дробиться на мелкие камушки, переставая быть таким непомерно тяжелым.

Гермиона прекрасно отдавала себе отчет, что никогда бы не смогла влюбиться в того, кто принадлежит сразу всем и совсем никому. Но вот так беззаботно болтать, словно скинув с себя пару лет… Или, наоборот, их примерив… Чувствовать себя желанной и взрослой… Это было на самом деле приятно.