– Ну, шо вы так долго!
– сразу накинулась Надька.

– Да! Скоро же наши приедут, - веско добавил Серёга.

– Отстань!
– мимоходом вызверилась Надька и тут же повернулась к Люде.
– Ну?!

– Та под деревом нашли, - встрял неугомонный Тимоха.
– Спать она там примостилась! Мы тут зовём, зовём...

Надька недоумённо уставилась на Люду, но та только плечами пожала, мол, сама не знаю, как получилось. Память до сих пор наотрез отказывалась объяснять, чего она в лесу вообще делала. И это было неприятно.

– Кушать подано! Садитесь жрать пожалуйста, - "изобразил" Серёга, широким жестом приглашая всех к "столу".
– Ждём всех или сразу... по маленькой?
– и выражение его грубоватого простецкого лица стало тонким и загадочным.

– Э! Ку...ку...куда?!
– от возмущения Надьку заклинило.
– Тимка! Эдик!
– она обернулась за поддержкой... но на лицах парней узрела такое же загадочное выражение. Только Назарко под её грозным взглядом смущенно опустил очи долу, впрочем, тоже весьма загадочные. И неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы из леса не долетело тарахтение моторов, которое стало быстро нарастать.

– На-а-аши...
– вырвался одновременный вздох, у кого - облегчённый, а у кого - разочарованный, и мопедно-мотоциклетная кавалькада ввалилась на поляну.

– О-о-о!
– народ восхитился накрытой "поляной" и начал шумно располагаться и моститься...

Уже закусывая второй тост сочным кусманом шашлыка, Люда вдруг заинтересовалась проблемой:

– Стойте, люди! А чего вы все за мной побежали? Тут же вроде Юлька больше нуждалась...

Серёга только хмыкнул, а вот Тимоха, со свойственным ему энтузиазмом, попытался ответить:

– Ну, пока мы кой-кого вынимали и вытирали... А тут, слышим, ты в лесу - кя-а-ак скажешь!..

– В смысле - "скажешь"?
– не поняла Люда.

– Тебе коротко или в развёрнутой форме?
– встряла Надька.

– Ну, коротко.

– Ой!

– А-а-а?..

– А развернуто я сказать не могу, здесь женщины и дети.

– Это кто - дети?!
– немедленно вспухла Юлька.

– А вот!
– Надька удовлетворённо погладила округлость живота и все заржали.

"И шо ж я ТАКОЕ сказанула?" - металась в непонятках Люда, догрызая шашлык, но, сколько не напрягала голову, так ничего и не вспомнила.

___

На следующее утро по поляне в самой глубине заповедного лесного массива бродил молодой человек ничего не значащего вида и занимался ничего не значащим делом - раздавал пендели.

– Кон - бздынь!
– серва... Кор - хряпсь!
– робка... Бум - пэу!
– мажка... Бут - апц!
– тылка... О, "Горилочка"! Ийех! Ой, блин!!!
– схватился он за ушибленную ногу и заскакал по поляне.
– Полная, зараза... Кто же так пьёт?! Ссс-студенты!..

Неожиданно взгляд его привлекли рассеянные по траве бумажки. Он перестал прыгать и нагнулся. Потом присел и начал тщательно собирать, разглядывая каждую. Одна особенно ему понравилась.

– "Геологчна будова та ознаки нафтогазоносност..." - прочитал он. Поднял другую и произнёс по слогам: "...Ан-ти-кли-наль-ные складки...".
– Потом начал внимательно оглядывать всю площадь поражения пока не нашёл более плотный обрывок: - Пятый курс. Эдуард Бази....

Молодой человек хмыкнул, сунул бумажку в карман и продолжил развлечение:

– Мине - фьють!
– ралка... Заку - пымц!
– сончик...

___ _______

– Итак, дивчата, тут вы будэтэ ТРУДЫТЫСЬ, - громогласно объявил начальник и остановился в конце коридора (начальник был крут и выражался соответственно). Девчата - блондинистый "ангелочек" с причёской облачком и "лисичка" с рыжим хвостиком - подняли головы и благоговейно уставились на оббитую пошарпаным дерматином дверь. Потом глянули выше и глаза их чуть расширились - наддверная табличка гласила: "ОТ...ЯД N...0". На лицах девочек явно отобразилось "мы слишком молоды чтобы..."

– А... ой, то не смотрите, - смутился начальник, мягко но основательно налегая на "о".
– То одын балбес уже полгода поправыть не может. В общем, не пугайтесь, коллектив у нас хороший, мОлодежи багато, быстро освоитесь.

"Да-а, Юлька освоится..." - Люда заметила краем зрения, как блондиночка кокетливо "стрельнула" своими голубенькими глазками по сторонам, будто выглядывая эту самую "молодёжь". А та уже скромно опустила взгляд и таким ангельским голосочком:

– Спасибо, Михайло Михайлович!