Коллектив на это заявление слегка опешил, а Юлька драматично закатила глаза. Не растерялся только растрёпанный дедок.

– Вчиться, молодьож, – назидательным тоном обратился он к портрету Карпинского на стене, - як то треба шанувати орудя труда, - и добавил строго: - Це вам не голим пупком свтити!

Юлька увяла и непроизвольно одёрнула модно коротковатую кофточку. "То-то..." - позлорадствовала Люда, но тут женщина вспомнила об обязанностях хозяйки:

– Ну что ж, - она вернулась за свой стол и представилась: - Меня зовут Екатерина Львовна. А это, - она обвела рукой едва не всю комнату, - наши корифеи и даже, не побоюсь этого слова - "зубры": Роман Николаевич (дедок снизошёл до кивка) и Владимир Иваныч ("пан Ромцю" приветственно покрутил ладонью).

И предваряя поползшие было вверх Людыны брови, тут же пояснила:

– Не удивляйтесь, наш пан Ромцю любит поговорить, так сказать, с умным человеком.

"Дурдом..." - закатились Юлькины глазки и в кои-то веки Люда с нею согласилась.

– И кстати, не старайтесь называть его "Мыколаевыч".

– Почему?
– уже не слишком, чтоб удивиться, поинтересовалась Люда.

– Потому что отец его был ещё Николай, а "Мыколаи" у здешнего народа появились гораздо позже.

Их знакомство, пополам с экскурсом в историю родного края прервала дверь. Хотя и не по своей воле. Она грохнула. Да так, будто её, несчастную, открыли пинком ноги. Собственно, так оно и было, потому что обе руки появившегося молодого человека были заняты.

– Тёть Кать, принимайте товар!
– бодро сообщил он с порога и "поскакал" к ней через всю комнату, гремя канцелярскими принадлежностями в картонных коробках.

На полдороги Олежка вдруг заметил, что Екатерина Львовна "делает" ему глазами куда-то в сторону. На ходу оглянувшись, он обнаружил в пустовавшем ранее углу некое блондинистое "облачко", сверкнувшее хорошенькими глазками из-под скромно запахнутых ресниц. Люду, с её бледным ликом и "лисьим хвостом", как всегда не заметили. "Ну и как это называется..." - только начала она закипать от зависти, но тут случилась катастрофа - у Олежки закончилась комната...

– Осторож...
– охнули в один голос Владимир Иваныч и Екатерина Львовна, но не успели. Молодой человек и стол встретились и душевно обнялись, гремя коробками.

"Й-есть контакт!" - мстительно отметила Люда.

Но Олежка отлепил вполне неповреждённую морду лица от столешницы и радостно поздоровался, глядя естественно на Юленьку:

– Привет! А я карандашики принёс...

"Ты ещё хвостиком повиляй", - ушпилила Люда из чистой вредности, а коллектив облегчённо вздохнул.

– Только, слышьте, - Олежка, оставив коробки, на локтях подполз по столу к Екатерине Львовне и на всю комнату прошептал ей почти на ухо: - А это кто?!

– Олежка, ты балбес, - констатировала та.
– Хватай всё обратно и иди, одаривай наших новых сотрудниц средствами производства.
– Корифеи и зубры подтвердили её слова вескими кивками.

– Привет девчонки! Меня Олегом звать. А вас?

– А нас - Юля.

– Что, всех?

– Хи-хи... Нет, это Людмила. Люся-а-о-о! Ау-у! Не слышит...

– Да ладно, задумалась... Что будем брать? Только для Вас, эксклюзивное предложение: самая пишущая ручка - тры штук, самый рисующий карандаш - два коробка, самый точащий точилка - пол штук (ну, одна на двоих). И - подарок фирмы - самая круглая ПО-О-ОДСТАВКА!

– Люсь... Эй! Брать будешь? Люськин!!!

– А?!
– она вынырнула из нирваны и отпустила закушенную губу. Олежка с Юлькой в унисон выразительно посмотрели на "убогую", но Люда была занята слишком важным делом, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

– А как будет рифма на "снег"?
– огорошила она всех.

– ..."Олег", - фыркнула Юлька.

Люда только рукой махнула.

– ..."Калек", - ехидно подсказала Екатерина Львовна.

Люда сморщилась, прикидывая, и отрицательно покачала головой.

– ..."Коллег", - укоризненно добавил своё пан Ромцю.

Люда покрутила рукой - "уже лучше, но..."

– ..."Навек"!
– пафосно вставил Владимир Иваныч.

Люда задумалась и вдруг с громким хрюком упала носом в стол. Потом поднялась и с видимым усилием привела лицо в серьёзный вид.

– Ну... в общем...
– промямлила она вступительное слово и безбожно фальшивя запела:

"Осенью в холодный первый сне-ег

Проскакал по городу Оле-ег.

Он летел по гулкой мостово-ой,