— Можешь спуститься вниз. Майку нужно отвлечься. И мама… немного успокоилась. Она бы хотела с тобой поговорить.

— Именно поэтому ты принес мне завтрак, да? — горько спрашиваю я.

Джекс кладет руку мне на плечо.

— Спускайся, когда сможешь.

Сажусь и кусаю кекс. Довольно вкусно, но наслаждаться едой у меня не получается. Совсем. Если я никогда больше не увижу Молли, не уверена, что вообще когда-нибудь смогу хоть от чего-то получать удовольствие.

После завтрака я готова идти вниз, но тяну время. Я как-то не тороплюсь спускаться и вступать в неизбежную конфронтацию. Раздается телефонный звонок, и я, подпрыгнув от неожиданности, перерываю всю сумку в поисках трубки.

— Алло? — отвечаю я, хотя номер мне не знаком.

— У тебя есть два дня.

Речь оцифрована, и я не могу сказать, мужчина это или женщина.

— Два дня для чего? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри все сжимается.

— Два дня, чтобы вернуть то, что принадлежит мне, мисс Монтгомери, или ты больше никогда не увидишь свою сестру.

Бросаю взгляд через плечо на дверь, а голос не умолкает:

— Не ходи к родителям или в полицию. Если сделаешь это, я прослежу, чтобы Молли умерла, и смерть ее будет нелегкой. Поняла?

Он наблюдает за мной? Подхожу к окну и поднимаю жалюзи.

— Как мне вернуть это вам?

— Завтра утром мы снова с тобой свяжемся. Позаботься о том, чтобы не пропустить звонок.

Линия обрывается.

Каждый нерв в моем теле покалывает, будто я горю. Не имею ни малейшего понятия, что имеет в виду голос и где я могу прятать «это», но мне надо все выяснить.

И быстро.

От этого зависит жизнь Молли.

Откусываю еще кусочек кекса и отпиваю немного молока, прежде чем собрать вещи. Торопливо спускаюсь по лестнице и у двери гостиной надеваю сумку на плечо. Несколько федеральных агентов сидят на диване; кофейный столик превратился в рабочую точку с компьютерами, мониторами и каким-то неизвестным оборудованием.

Как только я вхожу в комнату, Майк врезается в меня всем телом, атакуя крепкими объятиями и заставляя опуститься на колени.

— Прости, Лара. Мне очень жаль.

Глаза брата блестят.

Откидываю его волосы назад. Из-за того, что Майк считает, будто должен извиниться, мне так плохо, словно по мне каток проехался.

— Это я должна просить у тебя прощения. Здесь нет твоей вины. Только моя. Целиком и полностью.

— Ты просила меня присматривать за ней, но я этого не сделал. Мне было очень весело, и я забыл. — Майк опускает голову и закусывает губу.

Огорчение, написанное на его мордашке, обжигает мне сердце.

— Я говорила что-нибудь еще? Когда просила тебя позаботиться о Молли, что еще я сказала?

Майк пожимает плечами, а на его лице появляется отсутствующее выражение.

— Не знаю. Только… быть рядом с ней. И остерегаться…

— Остерегаться? — настойчиво подстегиваю я его. — Остерегаться кого?

— Женщины с фиолетовыми волосами.

В моей голове вдруг всплывает картина. Что-то холодное, похожее на металл, прижимается к моей шее, и по телу проходит электрический ток. Меня забрасывают в грузовик, и мир перед глазами меркнет.

Когда зрение возвращается, затененное лицо с неясными очертаниями, обрамленное фиолетовыми волосами, наклоняется ко мне и шепчет:

— Ты должна охранять видео любой ценой. Если кто-нибудь узнает, что оно у тебя, тебе конец.

Возвращаюсь в настоящее, не имея ни малейшего представления о том, когда или где это произошло. Это случилось со мной? Или с другой Ларой, до того как я изменила прошлое?

Оставляю Майка и иду в ванную. Включаю свет, внимательно рассматриваю шею в том месте, где ощутила удар электричества, и, само собой, вижу две фиолетовые отметины. Будто меня атаковал вампир.

Или электрошокер.

Распускаю хвост и распределяю волосы по плечам, чтобы больше никто не смог заметить эти следы. Когда я выхожу, Майка нет, зато перед дверью меня ждет мама. У нее покрасневшие глаза. Если ад существует, она, по-видимому, уже там.

— Привет, — натянуто говорю я тихим голосом. Не знаю, что еще сказать.

Мама хмурится и подходит ко мне. Положив руки мне на плечи, целует в лоб и притягивает в крепкие теплые объятия. Я закрываю глаза и облегченно вздыхаю. Прислоняюсь к ней, мечтая, чтобы она держала меня так вечно.

— Мне не следовало… вчера вечером… Я прошу прощения, Лара. Ты страдаешь. Я страдаю. Я не должна была.

Я не могу говорить и просто киваю.

— Ты тоже мой ребенок. Ты ведь знаешь? Но Молли всего лишь маленькая девочка. Мне… так страшно. Я не хочу потерять ни одного из своих детей, никогда.

— Мы многое пережили за последнее время.

Она убирает волосы с моего лица и целует меня в лоб, ее подбородок дрожит.

— Это точно.

— Думаю, нам следует отправиться в отпуск сразу же, как только Молли вернется.