— Я тоже, — шепчу я, с трудом выдавливая из себя слова.

Заметив, что Майк идет ко мне, выпрямляю спину. Задерживаю дыхание, когда он сжимает меня в медвежьих объятьях и зарывается головой мне в живот. Я держу его как можно крепче, но мой взгляд фокусируется на приближающемся Доноване. Сомневаюсь, что когда-либо видела человека с более суровым выражением лица: уголки его губ опущены вниз, а в глазах пустота.

Он проводит рукой по волосам, будто намереваясь что-то сказать, но звук шагов за его спиной отвлекает всех нас. Майк поднимает взгляд и несется прямиком к родителям с криком «Мамочка!»

Мама и Джекс наклоняются вниз, уловив потребность Майка их обнять, и у меня внутри все сжимается. Не хочу проходить через то, что надвигается. Я не готова видеть их переживания и выслушивать нотации. Молюсь, чтобы они заметили, как сильно это все меня убивает.

— Я не должен был… начинать разборки с Риком. Если бы я знал, что близнецы были там… — давится словами Донован, и дело не в слезах, а скорее в гордости.

Киваю.

— Но ты не знал. — Облизываю губы. Ощущаю привкус металла и чего-то похожего на рыбу. Это из-за нервов? Или что-то другое?

Донован и Рик обмениваются устрашающими взглядами. У них есть незаконченное дело, но его придется отложить.

Ко мне подходит мама, на ее щеках следы от слез, а голубые глаза горят, словно новогодняя елка.

— Что произошло? — спрашивает она.

Готовая ответить за свои поступки, несмотря на то, что от ужаса у меня сосет под ложечкой, открываю рот.

— Что, черт возьми, вы здесь делали? — набрасывается она на меня, прежде чем я успеваю произнести хоть слово. — Ты говорила, что будешь занята. Говорила, что тебе надо делать домашнее задание. Почему ты врала, Лара? Почему?!

— Мы просто…

— Она же ребенок! — Мама раскачивается из стороны в сторону, и из ее глаз снова начинают течь слезы. — А сейчас? Почему ты в кои-то веки не можешь сказать правду? Почему?! — У нее трясутся руки, словно она хочет сжать ими мою шею.

Я закипаю от ревности. Такое ощущение, будто она любит Молли больше меня, поэтому я достаю из кошелька квитанцию и, скомкав, кидаю в нее.

— Потому, что они хотели подарить тебе вот это! Предполагалось, что это будет сюрприз. Ясно?

Мама ловит и рассматривает клочок бумаги, но я улавливаю в ее глазах лишь легкий блеск. Мне казалось, это поможет разрядить обстановку, но надежда угасает, когда она бросает квитанцию на пол.

— Отлично. Поход по магазинам? Прекрасно. Так где ты была, когда ее похитили? Почему тебя не было здесь в тот момент — ту самую минуту, — когда карусель остановилась?

Вперед выступает Донован.

— Это была моя вина, Миранда. Мне жаль. Я увидел Лару с Риком. Я… отвлек ее. Мне действительно жаль, — произносит он, глядя на меня.

То, что Дон берет вину на себя, много для меня значит, учитывая, за каким занятием он меня застукал. В ожидании следующего маминого ядовитого выпада я закусываю губу. Не то чтобы в том была ее вина, но от этого мне не легче.

— Рик? — Судя по тону, она вспоминает это имя. — Я не знала, что ты до сих пор с ним общаешься.

— Мы недавно начали, — говорю я, сжимая пальцы.

Джекс встает позади мамы и массажирует ее плечи. Не могу понять, хочет он меня убить или нет.

— У полиции есть к Ларе несколько вопросов, если ты позволишь.

Мама без раздумий кивает.

— Все, что угодно. Все, что вернет нашу малышку домой.

Пара шагов — и рядом со мной возникает офицер полиции, и хотя у него дружелюбное лицо, у меня такое чувство, будто это начало конца.

***

Полицейские отводят меня в отдельную комнату в супермаркете и задают множество вопросов, ответов на которые у меня нет, но я повторно излагаю свою версию случившегося, позаботившись, чтобы мои показания не изменились. Я даже упоминаю о драке между Донованом и Риком, так как не сомневаюсь, что полицейским об этом уже сообщили. Когда они спрашивают, не заметила ли я чего-нибудь, я не выдерживаю и начинаю плакать, и полицейские дают мне салфетки и стакан воды. Чье-то упоминание о записях с камер наблюдений наталкивает меня на одну мысль.

— А вы можете вернуться в прошлое? Проследить, кто ее забрал?

Полицейские обмениваются взглядами.

— Хотели бы мы, но формальности…

— Мы бы никогда не смогли добраться до нее вовремя. Путешествия во времени предназначены для… серийных убийц, и даже тогда… — Полицейский качает головой, и становится очевидным, что ему бы хотелось, чтобы все было иначе.

Как и мне. Внезапно все, по поводу чего Конгресс собирается голосовать на следующей неделе, над чем так активно работала моя мама, перестает казаться таким уж злом.