– У меня едва хватило времени передать собственные поздравления. Из-за папы нам не удалось провести много времени вместе. Мы можем поговорить позже?

Если Рой смог заставить Брэда воздействовать на Джейми, то она, в свою очередь, способна подтолкнуть к тому, чтобы он разубедил Роя. Жених заодно мог посоветовать, как поступить в отношении Брайана и Клэр.

– Какое у тебя расписание?

– Не слишком плотное. Предлагай. Когда тебе удобно?

На одиннадцать у нее назначена вторая встреча с заказчиками, на которой будет обсуждаться дизайн их дома. Во время ленча надо согласовать бюджет реставрации публичной библиотеки. Потом предстоял выезд на объект, где возводили один из банков, строительство которых она курировала. Помимо всего, нужно пересмотреть свою модель в Revit [16] и вывести ее на графопостроитель, чтобы иметь два полных набора документов для завтрашней поездки в Атланту.

– Возможно, в три? – В это время у нее будет короткий перерыв. – Может, выйдем во двор? – За зданием располагалось большое патио, созданное специально, чтобы продемонстрировать работу ландшафтных дизайнеров Макафи. Иногда здесь проводились переговоры с клиентами, но завсегдатаями были сотрудники компании, которые приходили выпить кофе или пообедать. День обещал быть жарким, но в тенистом дворе можно укрыться от солнца и, что самое важное, от посторонних ушей.

– Значит, в три во дворике, – прошептал он, нежно поцеловал ее, приподнял бровь и широко улыбнулся, всем своим видом показывая, что теперь она принадлежит ему. И только потом вернулся в офис.

Казалось, что поцелуй, улыбка и заверения в том, что она сможет стать прекрасной ведущей, должны были убедить Джейми, но, направляясь к лестнице, она ощущала беспокойство. Хотелось, чтобы он с самого начала поддерживал ее. Он знал о ней все, понимал, как она любит маму. Ему следовало принять это во внимание.

А может, нет?

Кэролайн так никуда и не ушла с веранды. Конечно, это ее любимое место, но она никогда не проводила здесь так много времени. Еще ни разу не удавалось проваляться на диванчике целое утро с тех пор, как она в последний раз болела гриппом. Когда это было? Года четыре назад? Да она была самым здоровым человеком из своего окружения – собственно, и сейчас не совсем больна. Запястье, конечно, доставляло неприятные ощущения, но если бы не на правой руке, она бы уже торчала в гараже – что-нибудь мастерила. Хоть сезон в «Меняем все!» и закончился, но другие проекты шли своим чередом. И в большинстве из них Кэролайн должна была изготовить собственными руками сложные замысловатые элементы – а это лучше делать здесь. В гараже у нее самые лучшие инструменты плюс идеальное освещение и любимая музыка. Ребята, с которыми она работала, любили хард-рок. Она же предпочитала медленные расслабляющие мелодии.

И сейчас пришло то самое состояние расслабленности и неги, решила Кэролайн, все еще не открывая глаз. Она уснула, распластавшись на диванчике, сразу после того, как ушла Энни, и хотя чувствовала, что вспотела, не торопилась вставать. Птицы притихли – то ли устав от общения друг с другом, то ли разморенные полуденным зноем. Чего не скажешь о строительной бригаде компании Макафи, которая занималась новой пристройкой к дому через две улицы от нее. Расстояние слегка приглушало стук молотков, но задорное стаккато строителей она знала, как никто другой.

Неожиданно раздался другой звук – значит, рядом кто-то есть. Кэролайн распахнула глаза.

Дин. Он стоял, облокотившись на перила – подбоченившись и скрестив длинные голые ноги, густо покрытые темными волосками.

Услада для глаз, как называла его Джейми. Серьезный комплимент, учитывая, что он был примерно одного возраста с Кэролайн. Дочь права. В нем сошлось все: темные волосы, топорщившиеся ежиком над лбом; седина, посеребрившая виски; легкая небритость, мускулистые плечи, стройная талия. Приди он прямо с работы, на нем были бы джинсы и ботинки, но поскольку съемки сезона «Меняем все!» позади, он тоже взял неделю отпуска. Дин остался верен черному цвету, но сегодня надел не футболку, а рубашку с пуговицами на воротнике. Рукава закатаны, шорты защитного цвета тщательно выглажены. Глаза смеются.

Женщина хотела рассердиться, но как-то поленилась. И потом, он ей почти как брат – так зачем тратить силы? Максимум, что она смогла сделать – пожурить его.

– Не очень вежливо, Дин.

– Что? – сделал он невинные глаза.

– Наблюдать за спящим человеком без его ведома. Как долго ты здесь?

– Недолго. Как ты себя чувствуешь?

– Великолепно.

– Именно поэтому спишь в такое время?

– Я просто отсыпаюсь после наркоза. Они называли его местной блокадой, но одной капельницы оказалось достаточно, чтобы вырубить меня на целую неделю. – Она осмотрела пластырь и марлевую повязку на запястье, повернула в одну сторону, потом в другую. На жаре повязка, казалось, стала давить сильнее.

– Просто уловка, чтобы не дать мне работать. Разрез-то крошечный. – Она взглянула на его колено. – Гораздо аккуратнее, чем у тебя. – Неровный шрам на колене мужчины длиной восемь дюймов [17] – след от пилы, случайно выскочившей из рук ученика плотника несколько лет назад. Обычно некрасивый рубец скрывался под джинсами. – Выглядит по-прежнему устрашающе.

– И добавляет мне особого шарма, не правда ли?

– Однозначно, – рассмеялась Кэролайн, хотя в шутке была доля правды. Шрам вполне вписывался в имидж этакого бывалого мастера на все руки. И это далеко не единственное напоминание о былых трудовых подвигах. Тонкий белый рубец над бровью, плохо сгибающийся мизинец и множество мелких повреждений в тех местах, которые частенько страдают у плотников. Большинство людей обычно ничего не замечают – мужское тело по определению не должно быть гладким и бархатистым. Но Дин с Кэролайн устроили своеобразное состязание по количеству шрамов. Он демонстрировал свои, она – свои.

– Я по-прежнему впереди, – заметил гость.

– Только потому, что ты безрассудный. Я ставлю себе в заслугу осторожность.

– Безрассудство тут ни при чем. Просто я постигал премудрости профессии путем проб и ошибок. А ты училась ремеслу у отца, который был не только высококлассным столяром, но и всесторонне оберегал чадо.

Да, ей повезло, и не только в плане обучения профессии. Она одинаково сильно любила родителей, но с отцом их связывало нечто большее.

– Вспоминаешь их? – мягко произнес Дин.