— А я к вам, — сообщил очевидное. — Привез новость. Решил не говорить по телефону.

Я обрадовалась его появлению.

— Василий Дмитриевич, как кстати! Вы не откажетесь подвезти меня? Наши общие враги опустошили мои конюшни.

Ну еще бы он отказался! Я затолкала его обратно в лифт и потребовала не говорить о делах, пока не окажемся в машине.

— Извините, что не пригласила в дом. Он сейчас по не зависящим от меня причинам не соответствует гостю такого ранга.

Сказала ему чистую правду, но он принял ее за лесть или любезность и остался доволен.

— Ничего, Татьяна Александровна, оставьте условности.

Да, милейший господин Крапов, условности, если и не все, то большая их часть сейчас не по мне.

У подъезда дожидался нас новенький черный «Фольксваген», поблескивая в лучах восходящего солнца.

Крапов галантно открыл передо мной дверцу, и я приняла это как должное.

«Жигуль» Димана, занявший с вечера место моей почившей в бозе «девятки», сквозь тонированные забугорные стекла выглядел до нелепости убогим.

Времени, которое потребовалось Крапову, чтобы обойти машину и усесться за руль, мне хватило, чтобы догадаться о причинах его приезда и встревожиться за Ларису. Все несложно. Нестор, не дождавшись теперь уже Петра и почувствовав на своей шее петлю, затеял элементарный шантаж, ключевой точкой которого должна быть Лариса. Для того чтобы подготовить что-то сложное, многоходовое и более действенное, времени у него не оставалось.

— Выкладывайте! — потребовала я от Крапова, едва он захлопнул свою дверцу.

— Куда вас отвести?

— Где Лариса?

— Дома! — Он пожал плечами. — Где ж ей быть еще?

Это меня озадачило. Неужели я ошибаюсь?

Не называя адреса Илоны, в двух словах я объяснила маршрут движения. Он сдал назад, развернул машину, и мы покатили в нужном направлении.

— Татьяна Александровна! — начал он многозначительно через некоторое время, за которое я оценила степень его спокойствия. Не соответствовало оно моему никак. — Я хочу обсудить с вами изменение условий нашего договора.

Я смотрела на него, опять замолчавшего, во все глаза и ругалась про себя, как извозчик начала века. Сколько? Пять. Пять покушений на меня. Чудом уцелевший Костя. Мертвый Самопрядов. Сгоревшая машина. А ты, козел, приехал обсуждать изменение условий! Что за рулем сейчас — это тебе повезло, потому что очень мне захотелось без обсуждений заняться изменением твоей внешности.

— Я слушаю вас, — проговорила, очень надеясь, что голос мой звучит спокойно, а тон достаточно дружелюбен.

— Мы обсудили с Ларочкой это дело. Она впервые сама заговорила со мной о случившемся, вы понимаете, чего ей это стоило? И попросила меня действовать так, чтобы не было огласки…

Я нахмурилась, с трудом соображая, о какой огласке он ведет речь. О суде над насильниками, что ли?

— Что касается вашего гонорара, все остается в силе, не подумайте, что я настолько…

— Может быть, вы вообще хотите прекратить расследование? — перебила я его. — Оставить все как есть и попробовать жить дальше спокойно? Мол, ничего непоправимого не произошло, Лариса жива и в общем-то здорова. А если и было что-то, то быльем порастет, и дело с концом? Перемелется — мука будет, так, что ли?

Он с самого начала моей короткой речи стал багроветь, а когда я закончила, остановил машину, чиркнув колесами по бордюру, и достал из кармана пачку сигарет. Рука его мелко дрожала, это я заметила, когда он прикуривал. С шумом выдохнув дым в открытое окошко, он посмотрел вверх и, опустив голову лбом на ладонь, потер его и простонал:

— А-а-а!

— Что произошло, Василий Дмитриевич?

И тут он почти взорвался.

— На первый взгляд ничего! — возмущенно воскликнул он, подняв плечи и брови. — Лариса встретила в нашем подъезде одного из тех, кто ее насиловал.

— Когда?

— Вечером. — Он отвернулся к окну. — Вчера. Прибежала сама не своя, рассказала. Я поспешил вниз, да где там!

— Поподробней, пожалуйста.

— Понесло ее к подруге, через улицу и возвращалась-то не поздно… А в подъезде столкнулась нос к носу с этим, таким, знаете…

— Белобрысым! — подсказала я.

— Вот именно.

Крапов удивленно посмотрел на меня и уронил пепел себе на брюки.

— Дальше, дальше! — поторопила я без церемоний.

— Возле лифта, на подоконнике. Он будто сидел и дожидался ее. А как увидел — встал и прошел мимо, к выходу. И не сказал ничего. Нет, она не ошиблась, это был один из тех.

Он замолчал и занялся сигаретой.

— Василий Дмитриевич, все время приходится вас поторапливать, замечаете?

— Да вот, собственно… — Он выбросил окурок, и мне захотелось заорать на него.

— Нет. Вы начали, высказав нежелание предавать дело огласке.

— Ларочке позвонила ее гадалка, мнением которой дочь дорожит до странности, и напугала ее еще больше. Сказала, что опять беда где-то рядом с ней. Предупредила, называется! И вы знаете? Раз-ре-ши-ла приехать к себе для консультации!