— Нет, Дана! — он безотчетно схватил ее за плечи и встряхнул. — Нет! Так нельзя, Дана. Вспомните, вы же сами говорили — они не упустят такой возможности. А для нас, для меня, это шанс покончить с этим глупым противостоянием. Они нападают, забыв всякую осторожность, и не видят, что их усилия уходят в пустоту. И чем дольше продлится это заблуждение, тем лучше! Да, есть достаточно людей, на чью поддержку я могу рассчитывать. Но, втяни я их в этот конфликт, произойдет именно то, чего я хочу избежать!

Она смотрела на него молча, большущими темными глазами, из которых вот-вот готовы были брызнуть слезы. Он, опомнившись, отпустил ее и выпрямился.

Потом Дана, глядя в сторону, проговорила:

— Мальчики просили меня узнать, в чем дело и чем можно помочь. Они готовы дать любые показания. Но, похоже, в этом нет нужды.

— Правильно. Пусть все идет, как идет. Вы все равно ничего не измените.

— Да… наверно.

Он, чувствуя странную неловкость, осторожно взял ее за руку, привлек к себе и обнял. Она замерла на миг, прижавшись к его груди, потом тоже обняла его — робко и осторожно, так, что касание рук едва ощущалось сквозь ткань рубашки и пиджака.

Все отодвинулось — арест, Трибунал, ожидание приговора… Стало спокойно и тепло, как бывает солнечным днем в закрытом от ветра саду.

А волосы Даны пахли цветущей яблоней…

В дверь деликатно постучали. Дана вздрогнула и теснее прижалась к нему.

— Вам нужно идти, Дана, — прошептал Лафонтен. — Час уже прошел.

Она кивнула, нехотя разжимая объятия; потом собрала со стола на большой поднос посуду и, еще раз оглянувшись на пороге, ушла.

Оставшись один, Лафонтен сел на диван и неторопливо достал сигарету. После разговора с Даной к нему вернулись прежнее спокойствие и уверенность.

Он снова подумал о Розье. Как же верно молодой стервец все рассчитал! Ситуация патовая — либо он теряет положение и власть, либо должен разрушить все, что сам все последние годы создавал. При иных обстоятельствах Лафонтен, пожалуй, оценил бы такую изобретательность…

*

…За дверью послышались шаги; Лафонтен выпрямился и левой рукой оперся на трость — не в готовности вскочить на ноги, но и не жестом застигнутого врасплох.

Раздался стук в дверь.

— Да, — сказал он спокойно, тем же тоном, каким приглашал посетителей в свой кабинет.

Дверь открылась, пропуская Молери.

— Господин Лафонтен?

— Слушаю вас.

— Трибунал ждет вас для оглашения вердикта. Прошу следовать за мной.

Он, коротко кивнув, поднялся и пошел следом за Молери. У выхода на лестницу они поменялись местами — Молери открыл дверь и пропустил его вперед. На площадке между этажами осторожно окликнул:

— Господин Лафонтен.

Верховный остановился и повернулся к нему:

— Да?

— Я хотел сказать… — Молери выглядел неуверенным, даже растерянным. — Я сожалею.

Лафонтен не отводил взгляда от его лица.

— Вам приказали убить меня?

— Нет, что вы!

— Тогда за что вы извиняетесь? — пожал плечами Лафонтен, отворачиваясь.

— Я не понимаю, почему вы терпите это, — напряженно произнес Молери. — Вам достаточно только приказать!

— Я знаю, — спокойно отозвался Лафонтен.

*

За окном сгущались ранние сумерки. Холл второго этажа, не освещенный лампами, понемногу погружался в темноту.

Лафонтен стоял у окна, глядя на низкие серые облака, как будто вбиравшие в себя остатки дневного света.

…Они встали при его появлении в зале и не садились, пока не сел он — все, даже те, кого он уверенно считал своими противниками.

Потом Грант заметил:

— Не вижу смысла придерживаться формальностей. Прочтите сами, господин Лафонтен.

Секретарь принес и положил перед ним на стол отпечатанный и подписанный вердикт. Лафонтен начал читать его, успевая посматривать в сторону судей — наблюдать за реакцией. Ченг, похоже, основательно потерял контроль, отметил он про себя. Видимо, не добился того, чего хотел.

…«Приняв во внимание серьезность причин, побудивших Вас принять такое решение, а также добровольное признание Вами ответственности за этот шаг, Трибунал не счел нужным привлекать Вас к открытому суду. В то же время, не будучи вправе оставить без внимания факт нарушения присяги лицом, облеченным высшей властью, Трибунал предлагает Вам ускорить решение вопроса о выборе преемника и передать ему полномочия на ближайшем собрании Региональных Координаторов…»

Только и всего.

Ченг не напрасно кипятится. Для него такое решение означает полный проигрыш, для самого Лафонтена — полную победу.