Он успел выкурить сигарету и немного успокоиться, прежде чем дверь снова хлопнула.

— Добрый день, отец.

— Не такой уж добрый. — Лафонтен медленным движением выпрямился в кресле и положил на стол сцепленные руки. Внимательно глянул на сына. — Сядь.

Арман опустился в кресло для посетителей:

— В чем дело? Что-то не так?

— Пока не знаю. — Лафонтен придвинул ему оставленную Шапиро бумагу. — Будь добр, объясни мне, что вот это такое?

Арман взял бумагу, с тревогой глянул на отца. Достав из кармана и надев очки в тонкой золотой оправе, начал читать. Потом вздрогнул и судорожно вздохнул. Дочитал, положил документ на стол и нервным движением сдернул очки.

— Черт!

— Очень красноречиво, — произнес Лафонтен, внимательно за ним наблюдавший. — Это не все, что мне предстоит услышать? Объяснишь мне, во что вляпался?

— Отец, это… просто нелепое совпадение! — воскликнул Арман. — Да, действительно, этот парнишка — мой агент, теперь уже бывший. История получилась нехорошая, но это был именно случай, никакого умысла! Мне не хотелось ломать ему жизнь, и я не стал передавать дела в Трибунал.

— То есть это стечение обстоятельств?

— Ну конечно. Я вообще не понимаю, кому понадобилось копаться в делах пятимесячной давности, которые даже последствий никаких не имели, все тогда же было улажено!

Лафонтен вздохнул с облегчением:

— Ну, тогда все не так плохо. Шапиро рад будет закрыть разбирательство. Сообщи ему обстоятельства дела, дай адрес этого твоего агента — пусть подтвердит, что и как было…

— Отец, извини… Я не могу.

— Что? Чего ты не можешь?

— Не могу сообщать все это Шапиро. Я обещал, что эта история останется между нами.

Лафонтен несколько мгновений смотрел на сына молча, чувствуя нехороший холодок где-то под сердцем. Потом тихо произнес:

— Арман, ты в своем уме? Ты понимаешь, что говоришь?! При таких обвинениях, — он кивнул на бумагу, — тебя самого отдадут под суд как соучастника! И я ничем — слышишь? — ничем не смогу тебе помочь!

Арман упрямо вздернул подбородок:

— Воля твоя, отец.

— Нет, сын. Именно на сей раз — не моя! — гневно пристукнул по столу ладонью старший Лафонтен. — Я ничего не могу изменить, не нарушив правил, и не хочу — не вижу смысла — позволять вот так трепать нашу фамилию!

— Так все дело только в фамилии?

— Все дело в том, что ты мой сын. И просто стоять и смотреть, как ты ломаешь свою карьеру, а может, и жизнь, ради чего?! Когда ты, наконец, усвоишь, как мало стоит на деле такое благородство?!

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, потом Лафонтен со вздохом провел по лицу ладонью.

— Иди. Через неделю вопрос должен быть решен. И не забывай, что я могу устранить проблему и сам.

Арман молча встал, развернулся и вышел из кабинета. Дверью не хлопнул, но закрыл ее достаточно звучно.

Лафонтен тяжело вздохнул, глядя вслед сыну. Упрямец… Ведь у самого уже седина в волосах пробивается, а все еще мальчишка!

А сердце все ныло. Ведь Роше не просто так предупреждал…

Он снова протянул руку у интеркому и нажал кнопку вызова.

— Да, месье… — Дэниел перешагнул порог и замер. — Месье Антуан, что с вами?

— Позвоните, пожалуйста, профессору Роше, — с усилием произнес Лафонтен. — Попросите его приехать… как только сможет… и помогите мне добраться до дивана.

Роше приехал быстро. После беглого осмотра приказал:

— В клинику, немедленно.

— Что? — приподнялся на диване Лафонтен. — Луи, о чем ты? Я не могу сейчас…

— Антуан, — строго перебил Роше. — Ты знаешь, что я тебе лгать не стану… Так вот, или ты сейчас же отправишься со мной в клинику, или завтра утром меня пригласят для освидетельствования твоего трупа.

Лафонтен пару мгновений обдумывал его слова.

— Все настолько серьезно?

— Да. — Роше ободряюще, но очень коротко улыбнулся. — Не бойся, клиника закрытая, специально для богатых параноиков вроде тебя. Можешь даже взять с собой пару телохранителей, если так будет спокойнее.

— Хорошо… — медленно кивнул Лафонтен, поправляя галстук. — Только сообщите сыну.

— Он навестит тебя через пару дней.

— Нет. Мне нужно поговорить с ним сейчас.

Роше сокрушенно вздохнул, потом кивнул.

*

…Потолок в палате белый, настолько, что режет глаза. Вокруг хлопочет персонал клиники под бдительным присмотром Роше.

Лафонтен не обращал внимания на эту суету — он хотел дождаться сына. Конечно, Арману сообщили обо всем сразу, но где застало его известие и сколько ему понадобится времени, чтобы добраться до клиники?