Она заулыбалась и, кивнув на прощание, пошла по дорожке к пансиону. Лафонтен, глядя ей вслед, спросил, вроде бы ни к кому не обращаясь:

— Вы все слышали?

Из-за живой изгороди у изгиба дорожки неслышно выступил Дэниел.

— Дана Ферье… Имя мне не знакомо. Не слишком ли охотно она выложила всю свою биографию?

— Вот вы это и проверьте, — сказал Лафонтен. — И, между прочим, мою охрану она заметила сразу… Расслабились на курортном солнышке, обитатели дикого севера? Чтобы первый и последний раз. Понятно?

— Что ж не понять, — сник Дэниел. — Будем стараться.

— Ладно, поверю на сей раз. А теперь исчезните.

Приметив движение впереди, на той дорожке, по которой ушла Дана, он пошел следом. Метрах в тридцати, у очередного изгиба аллеи, он услышал голоса.

— …Ты окончательно спятил, Джастин?! Я ходила в тир! Знакомо тебе это слово? Или ты предпочитаешь телохранителей, которые не умеют стрелять?!

— Я видел, в какой ты ходила тир! Нашла себе клиента побогаче? Имей в виду, таким угодить бывает сложно…

— Никогда. Не смей. Считать. Меня. Шлюхой. Ты понял?!! Ты меня нанял, а не купил, заруби себе это на носу!

— Ладно, пошли, потом поговорим.

— А ну убери руки, мать твою…!

Молодой здоровый парень. Пусть пьянчужка и раздолбай, но молодой и здоровый.

Лафонтен неслышно выступил из тени, удобнее перехватывая трость правой рукой. Левой поймал руку Джастина, правой с силой впечатал трость в его ботинок.

Джастин взвыл. Дернулся назад, потерял равновесие и завалился спиной на ствол ближайшего дерева.

— Эй, какого… ?!

Не давая ему опомниться, Лафонтен сдавил и согнул его запястье так, что сустав почти затрещал, и упер набалдашник трости ему под горло:

— Ты не слишком вежлив с дамой, приятель.

Джастин еще раз попытался дернуться, но сразу притих, ошалело тараща глаза. Лафонтен разжал пальцы, и Джастин отскочил в сторону, морщась и потирая запястье.

— Ладно, — пробурчал он. — Был бы ты помоложе…

— Был бы я помоложе, — с откровенной усмешкой отозвался Лафонтен, — ты бы сейчас зубов не досчитался. Иди, проспись!

Дурак был этот Джастин или нет, но понять, что связываться себе дороже, ума ему хватило. Он пробормотал что-то себе под нос и, развернувшись, пошел прочь. Лафонтен проводил взглядом горе-нанимателя, потом повернулся к Дане. Постарался незаметно перевести дыхание — сердце, кажется, из груди готово было выпрыгнуть, даже от такого пустячного усилия. Черт, совсем потерял форму!

Дана смотрела на него во все глаза.

— Не стоило. Я бы и сама справилась, — сказала она, неловко пожимая плечами.

— Не сомневаюсь. Но бить морду работодателю — не лучший способ сохранить работу.

— Да, наверно… но…

Она совсем растерялась, даже покраснела. Покусала губу и сказала, глядя в сторону:

— Извините… То есть спасибо… Просто… за меня никогда в жизни не вступался мужчина.

Лафонтен, улыбнувшись, заметил:

— Все когда-то бывает в первый раз, верно?

Она вскинула на него недоверчивый взгляд, но, увидев его улыбку, тоже засмеялась.

*

Хотя работать, как прежде, он еще не был готов, текущие дела Ордена мимо него не проходили. Врачи наконец освободили его от постоянной опеки, и он стал уделять работе больше времени.

Он в состоянии был контролировать текущие дела — финансы, общую политику, международные связи. А вот лезть в дела Трибунала ни времени, ни сил пока не было. Хотя итоги расследования, о котором Джек Шапиро информировал его кратко и уверенно, очень даже нуждались в проверке. Вроде расследование и шло своим чередом, но по мнению Лафонтена, оно просто топталось на месте. Ни одно из убийств Наблюдателей раскрыть не удалось, новых избежать — тоже. Да что там, даже закономерность хоть какую-то выявить не получалось…

Осложняло дело то, что три месяца назад ушел в отставку его сын. Лафонтен получил одновременно и официальное постановление Трибунала, и письмо от Армана, где тот кратко объяснял причины своего решения. Все было вроде бы в порядке — да, произошел конфликт, такое бывает, кто-то оказывается в более выгодной позиции, кто-то должен уступить, пройдет немного времени и все образуется… Но именно сейчас уход Армана с поста Регионального Координатора лишил его источника неофициальной информации о происходящем в штаб-квартире. Настойчиво лезла на ум мысль, что именно на это и был рассчитан невесть с чего начавшийся скандал…