— Кто его заменил?

— Молери. Но он все время при Шапиро, да он и не был в курсе всех дел Дюмара. Он ничего не знает о вашем приезде.

— Что происходит сейчас?

— Убийцу нашли.

— Дункана МакЛауда, вы хотите сказать?

— Нет, это был не МакЛауд. Это Джейкоб Галати.

— Галати?!

— Подробностей не знаю, об этом объявили буквально сегодня утром.

— Хорошо, разберемся… Его досье у вас есть?

— Есть. Но, месье Лафонтен. Галати мертв.

Верховный, потянувшийся было в карман за портсигаром, остановился:

— Мертв? Каким образом?

Бэйкер покачал головой:

— Его вычислили и взяли сегодня же. Похоже, все нераскрытые убийства Наблюдателей на его совести.

— Что значит «похоже»? Его не допросили?

— Нет. Шапиро собственноручно отсек ему голову. Дункан МакЛауд тоже был там. Витано Галати досталось ему. Они были друзьями, и как он теперь себя поведет…

— Хорошо известно, как ведут себя Бессмертные, у которых на глазах убивают друзей! — перебил его Лафонтен. — Шапиро что, совсем выжил из ума?!

Бэйкер помолчал, затем негромко сказал:

— Перед нападением на штаб-квартиру Ордена Галати убил Дэвида Шапиро.

Лафонтен коротко вздохнул, отвернулся и долго смотрел в темноту. То, что пришло ему в голову, не годилось для ушей подчиненных… Потом, повернувшись к остальным, сказал:

— Мы отправляемся в штаб-квартиру. Немедленно. — Он взглянул на стоящую возле машины Дану. — Дана, вам лучше ехать в отель.

— Нет, — тихо ответила она, покачав головой. — Я согласилась работать на вас не для того, чтобы прятаться. Я пойду с вами.

На споры времени не было.

— Хорошо. При одном условии — только смотреть и слушать, не высовываться и ни во что не вмешиваться. Иначе вы потеряете работу раньше, чем успеете к ней приступить.

— Да, — кивнула она, решительно сузив глаза.

— Тогда отправляемся. Крис, сядете в машину со мной. По пути расскажете, что вам известно.

…Они оставили машины у поворота улицы перед зданием, в котором теперь помещалась резиденция руководства Ордена. Там их уже ждали — еще двое парней из спецгруппы. Мрачное здание, обнесенное глухим высоким забором, казалось неприступным, но Бэйкер молча жестом позвал всех за собой и первым подошел к двери, почти сливающейся с оградой. Охраны у двери видно не было.

— Дьявольщина, — прошептал Бэйкер, толкнув дверь. Лафонтен глянул туда, куда был направлен его взгляд. Там, за дверью, возле забора лежал оглушенный охранник.

— Значит, дело неладно, — тихо произнес Бэйкер. — Через парадный вход лучше не ходить.

— Вы знаете другой? — вполголоса спросил Лафонтен.

— Конечно. Следуйте за мной.

Они незамеченными добрались до черного хода, прошли внутрь и, миновав несколько коридоров и поворотов, оказались в той части здания, окна которой выходили на фасад. Судя по звуку голосов, донесшихся из-за закрытого плотным занавесом проема, там был большой зал.

Лафонтен поднял руку, приказывая остановиться, подошел к дверному проему и прислушался. Потом приоткрыл занавес и осторожно глянул в щель.

Зал был длинный — метров двадцать до дальней стены, с высокими, закрытыми темными шторами окнами, уставленный пустыми гробами. До сих пор у Лафонтена не было повода оценить выбор их прикрытия.

Похоронное бюро!

Какая мрачная ирония.

Зал был пуст, голоса звучали за входной аркой — большим открытым проемом с несколькими ступенями посередине длинной стены. Но почти сразу вслед за голосами в сумрачном зале появились люди.

— …Пожалуйста, хватит, МакЛауд, — выделился из общего гомона один голос. — Пусть все закончится!

Лафонтен передвинулся, чтобы лучше рассмотреть происходящее в зале. И понял, что Дункан МакЛауд держит Шапиро за воротник и галстук, направляя ему в лицо пистолет. А уговаривает его, примирительно подняв руку, ни кто иной, как Джозеф Доусон.

— Слушай меня, Джек, — зловеще прошипел МакЛауд. — Слушай очень внимательно. Как скажешь, так и будет. Хочешь войны? Хочешь хоронить своих друзей ради дела Хортона? Или хочешь мира?!

— Мира… мира!

Лафонтен с трудом узнал голос Шапиро. Да, не так он говорил во время выступлений на собраниях и совещаниях!

Может быть, это было жестоко и цинично, но в этот момент ни малейшего сочувствия к Шапиро Верховный не испытывал.

МакЛауд шагнул вперед, швырнул взвизгнувшего Шапиро в пустой гроб:

— Убийства закончатся сейчас или, клянусь, это будет только начало!!!

Крышка гроба с грохотом захлопнулась. Лафонтен презрительно скривил губы, но не двинулся с места.