Даже не обернувшись, мальчишка стиснул зубы и вновь рубанул воздух перед собой. Вздохнув, Джиро подошёл к младшему брату:

– Ты странный, брат. Неужели ты думаешь, что от подобных тренировок будет какой-то толк? Зачем издеваться над собою, мучить себя? Твой учитель ведь говорил, что ты не справляешься, и теперь я, кажется, знаю, почему.

– Всё я справляюсь! – огрызнулся Ичиру, но в глазах его не было и следа уверенности: упрямые маленькие дети не могут признать свою неправоту, даже когда и в самом деле неправы. Старший из сыновей семьи Шукима лишь вздохнул:

– Может, отец был прав, говоря: ты слишком нетерпелив. Ещё ведь целый год до того, как ты будешь считаться мужчиной, и никто не посмеет упрекнуть тебя в неспособности драться наравне с опытными воинами. Кое-чему возможно научиться лишь в настоящем бою. Мало иметь силы поднять клинок и нанести удар, поверь мне.

– Ты сейчас снова говоришь словами отца, - буркнул Ичиру. – Вот потому-то я и тренируюсь. Разве ты похож на будущего главу семьи?

Джиро легко впадал в ярость, но сейчас ему пришлось удержать себя в руках: младший брат навряд ли поставил своей целью разозлить старшего. Вдохнув глубже, чем ранее, старший сын Рийоты Шукима проговорил:

– Я стараюсь быть таким же мудрым, как наш отец! А ты… ты глупое дитя. Отец мудр; ты – безрассуден. С какой бы стати мне слушать тебя, если ты даже не понимаешь, ради чего желаешь бросаться в бой?

– Мудрым? Разве есть мудрость в том, чтобы примерять на себя чужую шкуру? – подросток всё ещё не смотрел на брата, словно говорил и вовсе не с ним. – Ты пытаешься не следовать по пути отца, а подражать ему. Это разные вещи.

– Откуда тебе знать? – огрызнулся потерявший всякое терпение Джиро, после чего не преминул уколоть младшего брата:

– А впрочем, не отвечай. Женщины всегда полагают, что проницательнее мужчин.

Ичиру угрюмо промолчал, да и что он мог бы сказать? Чрезмерно женоподобное лицо всю жизнь было его проклятием, от которого он бы охотно отказался. Лучше быть уродливым, чем похожим на девицу – так полагал подросток. Порой он хотел набраться смелости и полоснуть себя лезвием по лицу, дабы изуродовать ненавистное, женоподобное и мягкое личико. Но покуда он терпел, надеясь: с возрастом он станет больше походить на мужчину, на воина, чем на жалкое и слабое создание, коими, по его убеждению, являлись все без исключения женщины. Подтверждали это и мама, и жена брата, и даже малышка Ясу: все они предпочитали решать свои проблемы лишь слезами, после чего окружающие мужчины должны были сей же час справляться со всем подряд за них. Нет, Ичиру не осуждал их: такова женская природа. Но с какой стати брат вечно равняет его с девицей?!

– Я слышал ваш разговор с отцом. А ещё я знаю, что ты до того объявлял всеобщий призыв и намеревался отправиться вместе с отцом во главе армии, дабы сломить владык Востока и Запада.

– И что с того? – чуть менее уверенно, чем прежде, звучал голос Джиро. Старший из сыновей семьи Шукима не понимал, отчего ещё не заткнул младшему рот, отчего слушает этого малолетнего дурня.

– Ты не спорил с отцом, не пытался возразить ему. Дал ему право решать за тебя, хотя ты давно уже совершеннолетний, и мог бы стать во главе семьи. Отец уже стар, и мог утратить прежнюю остроту ума. Но ты… ты предпочёл просто покориться. Ты думаешь, сидеть в стороне и ждать, пока всё само свалится в руки – это мудрость?!

Джиро молчал, не зная, что ответить. Сделав шаг в сторону брата, он сжал руки в кулаки:

– Я уважаю отца, и его мнение важно для меня.

– Уважаешь или преклоняешься перед ним? – прищурился Ичиру. – Поверь мне, брат: это разные вещи. До той поры, пока ты во всём подчиняешься отцу и не готов хотя бы раз решить, как поступить, без его разрешения, ты не имеешь права звать меня женщиной: ты сам куда больше девица, чем я.

Закончив тираду, мальчишка двинулся прочь. Джиро смотрел вслед брату, чувствуя, как клокочет в душе злоба. Не на Ичиру – на самого себя, за то, что не способен возразить отцу. А не способен ли?..

Джиро стиснул зубы. Ничего, он покажет и брату, и отцу, кто среди них – настоящий воин, а кто – жалкая девчонка и дряхлый старик. Довольно ждать, пока всё само упадёт к их ногам: следует вступить в битву, пока не поздно…

========== Глава XXXVI: Через себя ==========

– Мой господин, войска семьи Кадани уже близко.

Тэцуя Шинджу устало вздохнул. Он не собирался некогда вступать в бой с армией владыки Востока, но разве оставался у него выбор? Тем более что следом за ним непреклонно следовал Безликий, ночной гость, который ныне и принёс сию дурную весть.

Опершись рукой на пол походного шатра, старик тяжело поднялся: годы давали о себе знать, и от одной только мысли, что ему в подобном состоянии придётся кидаться в битву, становилось дурно. Удержится ли он в седле, как раньше, в юности, или же не сумеет даже выдержать вес собственных доспехов?

– Они собираются нападать?

– Нет, мой господин. Пока они не атакуют.

– Вот и хорошо, - вздохнув, Тэцуя Шинджу посмотрел на Безликого. – Сообщи им, что мы готовы к переговорам.

– К переговорам?! Разве вы уже не всё решили?! – излишне высокий голос взлетел в воздух, но Безликий тотчас вернулся в норму, успокаиваясь и переводя дыхание. Склонившись, он шепнул: