— А я думала, это потому, что я не отправилась с тобой в кровать.

Тони улыбнулся:

— Сказать по правде, Хелен, заниматься с тобой любовью на переднем сиденье машины моего старика было лучше, чем быть в постели со многими женщинами.

— Спасибо.

— А ты почему не звонила?

Она рассмеялась:

— Ты стал поворотной точкой в моей жизни, Тони Таглион. Ты был первый парень, о котором я скучала. Больше я не хотела романов. Это мне помогло остепениться. Я вышла замуж и, кроме того, поняла, что во мне нуждается моя семья.

Чуть насмешливое выражение ушло из глаз Тони.

— Ты думал обо мне, когда требовал вынести приговор отцу?

— Конечно. Ты — самое лучшее воспоминание в моей жизни. Ты и сейчас удивительно красивая женщина.

— Этого ты не говорил, когда требовал от меня оставить в покое Криса.

— Но все это было много лет назад. Сейчас у меня другая жизнь. У тебя тоже.

Некоторое время они сидели молча.

— Мы любим друг друга, — сказала Хелен.

— Ты пришла сказать мне об этом?

— Нет, не об этом.

— Предупреждаю, что на свадьбу я не приду.

— Но у нас ее не будет.

— Мне говорили, что вы не виделись с тех пор, как твой отец был убит.

Хелен кивнула, хотя агенты Тони вполне могли видеть, как Крис пришел к ней в клуб после убийства дона Ричарда. Она сказала:

— Это было ужасное время.

— Да.

— Итак, что с нами двоими? — спросила она.

— Что было и раньше. Мы — по разные стороны баррикад.

— Тони, можем мы с тобой прийти к кое-какому соглашению?

— Только из-за того, что мы вышли тогда вместе, десять лет назад?

— Но все же нам лучше договориться. Я не приведу сюда адвоката.

— Да он и не полезет в чужой дом.

— Задняя дверь была открыта.

— О чем ты хочешь договориться?

— О моем брате.

— И что ты хочешь мне предложить? Показания?

— Я могу свидетельствовать против Мики Цирилло.

— Относительно чего?

— Чего бы ты ни захотел.

— Ты хочешь сказать, что готова лгать суду?

— Тогда что тебе надо?

— У меня есть все, что мне надо: оба этих сукиных сына — в тюрьме.

— Тебе надо посадить Мики. Он — самый крупный босс в Нью-Йорке. Мой брат — только глупая башка.

— Ты действительно думаешь, что я использую тебя для лжесвидетельств? Хелен, я думал про тебя совсем иначе.

Она замолчала, поняв, что совсем не может к нему подступиться.

— Отдай мне Эдди. Пожалуйста.

— Ты говорила со своим адвокатом? Ты знаешь, в чем его обвиняют?

— Он влип по своей глупости. Его подставил «сумасшедший Мики».

— Но Мики оказался в тюрьме тоже.

— А его подставил один из его врагов.

— Твой брат был арестован на середине реки с пятьюдесятью килограммами героина.

— Их обоих подставили.

— Я размышлял о деятельности твоего брата довольно долго. И о деятельности Мики. Но сейчас у меня не размышления, а факты. По крайней мере, шесть инспекторов дали показания, как он бросал в реку портфель с восемью миллионами долларов.

— Они лгут.

— Да, но ты можешь взглянуть на него.

Тони опустил руку за кровать, порылся в своем портфеле, вытащил фотографию и протянул Хелен.

Она закрыла глаза, но фотография осталась перед ее мысленным взором: Эдди кидает портфель за борт, его лицо хорошо видно в свете прожекторов, лицо испуганного мальчишки, застигнутого мамой за поеданием варенья.

— Забудь про это, Хелен. Он совершил глупую ошибку и был пойман. Даже твой адвокат с жалованьем пятьсот долларов в час не сможет ничего сказать, когда это увидит.

Она открыла глаза:

— Что я могу сделать?

— Хочешь совет?

— Я сделаю все.

— Если ты в этом деле, выбирайся из него. Мы сметем с лица земли всю мафию — и старую, и новую.

— Я не в этом деле, — автоматически возразила она.

Таглион убрал фотографию в портфель:

— Я скажу тебе одну вещь, Хелен. Не из-за прошлого, а ради брата. Это предупреждение. Знаешь, я думаю, что ты — консиглиер Эдди. И со времени, как твой отец погиб, я в этом еще больше уверился. Уходи из этого дела! Потому что, как только я получу доказательства, что это ты управляешь Риззоло, ты будешь следующей. Я возьму тебя так же, как я взял Цирилло, Боно, Конфорти и твоего отца. Когда я смогу это доказать, ты тоже отправишься в тюрьму.