В подъемнике он спросил:

— Не хотите ли чего-нибудь выпить?

— Нет, я, пожалуй, пойду.

Таггарт поймал такси, и она уехала.

Водитель такси не очень хотел ехать в Канарси, да еще кружным путем.

— Леди, нам гораздо лучше ехать по Рокавей Парквей.

— Я хочу видеть море, — сказала Хелен, глядя в окно, и ничего не ответила на его следующее замечание о бесполезной перегонке машины.

Пожалуй, Таггарт был для нее действительно удачной возможностью. Он дал ей шанс защитить свою семью от Цирилло, чего она не смогла бы сделать даже вместе с братьями. До тех пор, пока отец не будет переведен домой, Эдди и Френк не поймут, что он больше не способен быть боссом. Ей надо приучить их к мысли, что именно она руководит делами семьи.

Когда такси пересекло мост, водитель направился к Флатбуш-авеню.

— Я говорила, что хочу ехать через Белт Парквэй.

— Да ладно, леди. Вы все равно не дадите на чай, поэтому я буду ехать как надо.

— Потому, что я еду в Канарси, или потому, что я — женщина?

Он затормозил и открыл дверцу:

— Выматывайся!

Хелен взглянула на закрытые ставнями двери магазинов и подумала, что этот парень действительно может высадить ее из такси. Оставаться здесь одной было страшновато, и она сказала, с трудом сдерживая гнев:

— Вызовите своего диспетчера. Скажите ему, что я — друг Джонни Коррацио.

Водитель взглянул на нее, но уверенность в ее голосе заставила его сделать это.

— Будь паинькой, — последовал ответ диспетчера. — Будь очень хорошим мальчиком.

Водитель развернул машину и взял направление на Белт Парквэй. Когда показалась гавань, он спросил вежливым голосом:

— Кто такой Джонни Коррацио?

— Он ссужает деньги компаниям такси, когда им не дает денег банк.

— Хороший друг?

— Он работает на моего брата, — ответила она, и водитель надолго замолчал.

Да, появление такого человека, как Таггарт, было кстати. Но кое-что ее тревожило. В его игре в рэкетира было что-то любительское. Впрочем, ее похищение было осуществлено мастерски, это была точная работа могущественной международной организации.

Она подумала, что следовало согласиться на его предложение зайти в кафе и лучше узнать, что у него на уме. Он был красив, у него были прекрасные манеры. И он двигался очень легко для человека его роста. Она сказала «нет» автоматически. До сих пор это было ее привычкой.

Томми Лучиа руководил рэкетом в Бруклине. Он поднимался вверх, то находя контакты с противниками, то убивая их.

У двери кафе находилась длинная стойка, над ней висел четырехцветный плакат, посвященный команде Италии на мировом футбольном первенстве. У кафе было еще одно помещение, в котором постоянные посетители играли за круглым столом в карты. В шесть часов вечера этот зал был набит. Похоже, ни один сицилиец после работы не пропускал это кафе по дороге домой. Среди них был и новый босс семейства Цирилло в Бруклине.

Томми, руководитель лучшей из его групп, стоял рядом. Он был весьма доволен — когда старший из братьев Цирилло, руководивший всеми делами, попал в тюрьму, мантия лидера бруклинской группы с плеч Мики, которому теперь пришлось стать во главе всего дела, упала на могучие плечи его непосредственного босса. Тому было шестьдесят, и его голова уже поседела.

Недавно босс расширил свои владения на территории Бруклина, которая раньше была под контролем семейства Риззоло. Когда Эдди попытался отбить потерянное, новый босс парировал этот удар мастерски и уложил всю охрану Эдди.

Сам Эдди должен был лечь там же, но ему повезло, и он оставил на улице только свои пальцы. Эдди никуда не уйдет от своей судьбы, да и все семейство Риззоло скоро будет стерто с лица земли. И теперь новый босс Бруклина может поспорить с Мики за право распоряжаться в семье Цирилло, особенно после того, как старый дон Ричард умрет.

Зазвонил телефон в коридоре между двумя комнатами. Слуга взял трубку и позвал Томми. Томми внимательно выслушал и, вернувшись за стол, тихо сказал:

— Кто-то поджег один из автобусов компании Риззоло.

— Позвоните вашему другу у Риззоло, скажите, что это не мы. Они могут принять это за нашу инициативу. Скажите, что мы сожалеем. И выдели еще двух человек для охраны.

Томми послал своих людей на улицу, затем взялся за телефон. Как только его «друг» ответил и выразил свое сомнение в утверждении Томми, дверь кафе открылась и трое беловолосых парней в синих костюмах вошли в комнату.

— Сюда идут эти чертовы фэбээровцы. Я перезвоню.

Вошедшие подошли к стойке, поставили «дипломаты» на пол и заказали пиво.