— Тогда твой брат останется на свободе.

— А ты отправишься в тюрьму.

— Отлично. Ты ловишь мелкую рыбешку и выпускаешь на волю акулу. Это мог бы сделать полицейский в Канзасе, но может ли это позволить себе Южный полицейский округ Нью-Йорка?

Таглион покраснел, и Варнер понял, что его удар попал в цель. Таглион сказал:

— Даже если Артур Финч с этим согласится, другие полицейские — вряд ли. Все знают, что ты бежал.

— Я не бежал, — ухмыльнулся Варнер. — С чего это тебе пришло в голову? Это была специальная операция. Я работал на тебя.

— Этого не было.

— Ты и Финч скажете им, что вы изобразили дело, как будто я бежал.

Таглион глядел на него так, что, казалось, хотел убить. Но Варнер знал, что он ему нужен.

— Тебе придется очень постараться, чтобы мы на это согласились.

Варнер рассмеялся:

— Слушай, никто не знает о мафии больше, чем Джек Варнер.

Он вынул свой конверт и высыпал его содержимое на стол Таглиона — записи, ксероксы, расшифровки, имена и даты. Таглион принялся разгребать бумаги обеими руками.

— Что это значит?

— Это значит, что, если я получу назад полицейскую кокарду, я смогу двинуть ваше расследование по семнадцати направлениям, по которым работал ваш брат. Хелен Риззоло не знает и о половине его дел.

Министр юстиции США Артур Финч пригласил Таггарта и его адвоката в свой кабинет. Когда они вошли в комнату, в кресле уже сидел Тони Таглион. Его глаза поблескивали. Артур сидел за столом.

— Мы собираемся предъявить вашему клиенту очень серьезное обвинение, — сказал адвокату Таггарта Артур Финч.

— Вы не сможете выдвинуть сколько-нибудь серьезное обвинение. Все это — попытки опорочить моего клиента. Это — паршивенькое дело, и оно останется паршивеньким даже перед большим жюри.

Глаза Финча посерели.

— Вы в самом деле так думаете? — И он посмотрел на адвоката так, что тот отвел взгляд. — Мы не только знаем, что делал ваш клиент, но можем это доказать.

— Если у вас есть все, зачем вы нас пригласили?

— Потому что мы располагаем полным списком людей из правительства, которых подкупал ваш подопечный, и тех мафиози, которых он использовал для доставки наркотиков. Это поважнее, чем посадить его под замок.

— Откуда у вас такие сведения?

— Мы заключили соглашение с одним из помощников вашего клиента. Он сообщил нам немало по поводу всех направлений деятельности вашего подопечного. А его деятельность была много шире, чем мы думали.

— О чем вы говорите? Какой помощник? — Он посмотрел на Таггарта. Тот пожал плечами и подумал: «Джек Варнер».

— Я хочу объединить все обвинения в два основных. Каждое из них тянет на двадцать лет тюрьмы. Двадцать лет, которые не могут быть сокращены за примерное поведение. Я не хотел бы, чтобы ваш хозяин вышел на волю раньше, чем ему стукнет пятьдесят.

— Я не понимаю. Какой помощник?

В комнате было душно. Таггарт взялся за щеколду и с шумом распахнул окно. Несколько секунд он стоял, подставив лицо холодному ветру, затем повернулся к людям, обсуждающим его судьбу. Артур оглянулся, и Таггарт вдруг понял, что при всем желании засадить его в тюрьму министр юстиции стремится спасти карьеру Тони. Адвокат Таггарта сидел, напряженно сжав губы. Тони не удавалось сделать лицо бесстрастным — его глаз подергивался, и это напомнило Таггарту детство.

— Сид, вы можете выйти из комнаты?

— Мистер Таггарт...

— Выйдите! Пожалуйста.

— Я вам очень советую... — Таггарт посмотрел на Тони, и Тони встал.

— Артур, ты не позволишь мне и Крису немного пройтись?

— Это мне подходит. Господин адвокат и я можем вспомнить добрые старые времена, которые были до того, как он ушел со службы в поисках больших денег.

— Не все рождаются в богатых семьях, — парировал Сид. — Мистер Таггарт, то, что вы делаете, опасно. Я очень вам советую...

— Я только немного прогуляюсь с моим братом.

Они спустились на лифте, прошли коридор и пошагали по мощеной площади.

— Никакого эскорта? — спросил Таггарт.

— Ты все еще освобожден под залог. Что ты хочешь? Прогуляться? Промочить горло? — Он кивнул на управление полиции, за которым приютился бар для полицейских. — Гамбургер?

Таггарт поднял голову и глянул на вершины домов.

— Ты не хочешь со мной побывать на «Шпиле»?

— Ты хочешь поговорить со мной?

— Да. Мы можем кое о чем договориться.