Я протянула Чейзу телефон, он забил в него номер, а затем послал сообщение на свой мобильник. Теперь у нас были контакты друг друга.

Едва Чейз ушел, я ощутила жгучее желание снова увидеть его, хотя и понимала, что шанс еще раз случайно столкнуться с ним в этом огромном городе, равен вероятности, быть пораженной разрядом молнии.

Не прошло и недели, как я узнала, что и не такое случается. Бывает, что иногда молния бьет в одно место дважды.

Глава 3

Чейз

Семь лет назад

Глотая воду из бутылки, я смотрел на гигантское изображение лица Пейтон, которое занимало восемь этажей кирпичной стены углового здания, расположенного напротив моего нового офиса.

– Хватит прохлаждаться, пора за работу.
– Пейтон собственной персоной вошла в кабинет, опустила футляр с гитарой на диван и присоединилась ко мне у окна.
– Не могу поверить, насколько огромная эта штука. Когда ты говорил про рекламный баннер, я и подумать не могла, что он будет размером в целую стену. Небольшой скол на моем переднем зубе примерно в метр.

– Мне нравится этот скол, - улыбнулся я.

– А я его ненавижу. Режиссёр, у которого я была на повторном прослушивании вчера, сказал, что мне нужно убрать его и похудеть на десять фунтов.
– Она понесла руку ко рту.
– Наверное, мне нужно поставить винир (п.п.: laminate veneer – пластинки, которые замещают внешнюю поверхность зуба и позволяют исправить или подкорректировать частично нарушение формы/цвета зубов) или еще что-то подобное.

– Тебе ничего не нужно делать. Этот режиссер просто дебил с полным отсутствием вкуса.

– Я не получила роль.
– Пейтон вздохнула.

– Видишь? Я же говорю: вкус отсутствует.

– Ты судишь предвзято, потому что я сплю с тобой.

– Нет.
– Я притянул ее ближе к себе.
– На прошлой неделе я высидел всю оперу целиком, потому что ты спишь со мной. Пейтон, ты хороший музыкант. Я присутствовал на каждом твоем выступлении, еще со времен колледжа, даже когда тебя не было видно в оркестровой яме. А когда ты начала играть, был на всех твоих «внебродвейских спектаклях»! (п.п.: движение в театральном искусстве, которое началось после второй мировой войны, когда возникла потребность в постановке пьес, которые не могли быть поставлены в коммерческих бродвейских театрах; проложило дорогу некоммерческому театру)

– Ты хотел сказать, на вне-внебродвейских спектаклях.

– А разве не любой спектакль, который не идет на Бродвее называется внебродвейским?

– Небольшая постановка на Манхеттене с менее чем пятистами зрителями считается внебродвейской, а вне-внебродвейским можно назвать наше выступление в деревенской кофейне.

– Ты была прекрасна в том спектакле.

– Какую роль я исполняла?
– спросила Пейтон, скептически вздернув бровь.

– Роль сексуальной девушки?..

– Я играла мать, которая умирает от туберкулеза, а ты весь спектакль провел, уткнувшись носом в кроссворд.

«А-а, так она тот спектакль имела в виду…»

– Возможно, я что-то и упустил, но в свое оправдание могу сказать, что наткнулся на скабрезворд и пытался угадать слово из шести букв: «Входит сухим и твердым, выходит влажным и мягким». Я был занят подсчетом букв в словах член, пенис, щекотун и фаллос, прежде чем догадался, что ответ – жвачка.

– Ты такой извращенец.

– Так куда мы сегодня пойдем ужинать, «Скол»?
– спросил я, целомудренно целуя Пейтон.

– Не называй меня так.
– Она улыбнулась, не разжимая губ.
– Я бы съела чего-нибудь из тайской кухни. Давай пойдем в то небольшое местечко в Челси (п.п.: исторический район на северо-западе Нижнего Манхеттена), где мы были в прошлом месяце?

– Хорошо.

Я последний раз взглянул на свой новый билборд, прежде чем выключить свет и закрыть за собой дверь офиса.

Когда мы оказались на улице, я повернул налево, направляясь к ближайшей станции подземки, а Пейтон повернула направо.

– Можем мы поехать по первой линии Бродвея, а не по третьей, как обычно? (п.п.: линия Бродвея — подземная линия Метрополитена Нью-Йорка, обслуживается тремя маршрутами) - спросила она.
– Я бы хотела сделать остановку в Нижнем Ист-Сайде.