– Конечно.

Пейтон начала работать волонтером в банке продовольствия (п.п.: благотворительная организация, которая занимается сбором пищевых продуктов от производителей и передачей их нуждающимся) и приютах еще, когда мы учились в колледже. Но в этом приюте в Нижнем Ист-Сайде было столько буйных головорезов, что редкая неделя обходилась без пары-тройки потасовок. Я пытался поднять вопрос об ее безопасности, но, к сожалению, Пейтон оставалась непреклонна в том, что касалось ее волонтерства.

Ей было пять или шесть лет, когда неудачник-отец ушел из семьи, оставив жену и детей на произвол судьбы. Семья и так едва сводила концы с концами, а с одной зарплатой мать Пейтон должна была решить, куда тратить деньги: на оплату аренды жилья или на покупку продуктов. Она выбрала аренду, и это означало, что семья Пейтон была завсегдатаем в местном банке продуктов в течение нескольких лет, пока дела не пошли в гору.

Когда мы добрались до места назначения, один из постоянных обитателей приюта сидел перед домом.

– Привет, Эдди, - поздоровалась с ним Пейтон.

Я знал этого парня. Вероятно, ему было чуть больше тридцати, но жизнь на улице состарила его прежде времени. Эдди мало говорил, делал длинные паузы между словами и казался безвредным. У Пейтон была с ним какая-то особая связь, с ней он говорил больше, чем со всеми остальными вместе взятыми.

– Что у тебя с головой?
– спросил я, заметив широкую рану возле виска Эдди.

Я наклонился к нему, при этом стараясь сохранять дистанцию, в которой, как я знал, он нуждался.

– Как это случилось, Эдди?
– вторила мне Пейтон.

– Подростки, - ответил Эдди, пожимая плечами.

За последнее время было несколько случаев, когда банда подростков избивала бездомных, которые ночью оказывались на улице. Эдди не нравилось, когда люди подходили к нему слишком близко, поэтому он редко спал в приюте, который всегда был забит до отказа.

– На Сорок первой улице открылся новый приют, - сказал я. – Просто загляни туда как-нибудь, там не должно быть многолюдно, так как он новый и погода сейчас теплая.

– О’кей.
– Эдди никогда не отвечал мне больше, чем одним словом.

– Думаю, ты должен пойти в полицию, Эдди, - предложила Пейтон.

За все то время, что она провела в подобных местах, Пейтон так и не смогла понять, что бездомные не обращаются в полицию. Едва завидя копа, они предпочитали свернуть на другую дорогу.

Эдди яростно замотал головой и подтянул согнутые в коленях ноги к груди.

– Кажется рана серьезная. Возможно, нужно наложить швы. Подростки, которые сделали это с тобой, приходили сюда, в приют?

Эдди снова, молча, покачал головой.

Спустя несколько минут я, наконец, убедил Пейтон оставить бедолагу в покое и заняться тем, для чего она пришла. Когда мы вошли внутрь, менеджер приюта Нельсон как раз убирал помещение после ужина, и Пейтон с порога набросилась на него с расспросами:

– Ты знаешь, как Эдди получил рану на голове?

Нельсон перестал протирать стол.

– Неа. Я спросил, что случилось, и получил обычное «ничего» в ответ. Только тебе он говорит больше, чем «пожалуйста» и «спасибо».

– Ты знаешь, где он ночует?

– Извини.
– Покачал головой Нельсон.
– В городе более сорока приютов, не считая нелегального «палаточного городка» под железнодорожной эстакадой, где каждый сам по себе. Эдди может ночевать в любом из этих мест или еще где-то.

– Понятно, - нахмурившись, ответила Пейтон.

– Я понимаю, что это нелегко, но мы не можем помочь тому, кто не станет принимать помощь. Эдди в курсе, что в любое время может остаться здесь.

– Знаю, - вздохнула Пейтон, а затем махнула на склад, расположенный в задней части приюта.
– Я пришла, чтобы взять список необходимого инвентаря. Завтра у меня прослушивание, поэтому я займусь заказом дома через интернет.