Поднявшись к двери, я нажала на соседний звонок, и снова никакого ответа.

Вытащив телефон, я пролистала почту и открыла письмо от секретаря Джоша, содержащее информацию о сегодняшней встрече, чтобы проверить себя, хотя и была убеждена, что приехала по нужному адресу. Помню, как я удивилась, обнаружив, что номер дома Чейза совпадает с номером моей квартиры.

Пробежав глазами письмо, я, наконец, поняла, в чем состояла проблема.

«Оденься комфортно, приходи голодной и принеси с собой только свою креативность. Встретимся в 1!»

В первый раз я невнимательно просмотрела сообщение и приняла восклицательный знак за еще одну единицу.

«Черт, я приехала на два часа раньше!»

Я была уже на полпути вниз, когда услышала позади себя лязг отпирающегося замка, обернулась и замерла, увидев за открывшейся дверью Чейза в одном полотенце, обернутом вокруг бедер.

– Нет-нет.
– Я покачала головой на предложение Чейза зайти.
– Это мой косяк. Я приехала на два часа раньше. Уверена, у тебя есть дела, да и я найду, чем заняться, а потом вернусь к назначенному времени.

– Ерунда, Риз.
– Положив руку на плечо, Чейз мягко, но настойчиво препроводил меня в дом.
– Ты останешься. Я пойду наверх и оденусь, а потом приготовлю нам что-нибудь поесть.
– Он указал на огромную гостиную.
– Располагайся. Я скоро вернусь.

Я кивнула и сделала все возможное, чтобы не таращиться на его почти обнаженное тело, но с треском провалилась.

«В конце концов, я же не железная!»

Украдкой взглянув на его грудь, я опустила взгляд вниз, где и задержалась на заметной выпуклости под полотенцем, и Чейз конечно это заметил.

– Хочешь, чтобы я остался прямо так?
– поинтересовался он, вопросительно вздернув бровь.

Смущенно потупившись, я качнула головой и прошла в гостиную, чтобы скрыть свой румянец.

Думаю, я слышала, как Чейз хихикал, поднимаясь по лестнице.

Оставшись одна, я воспользовалась возможностью осмотреться. Центральное место комнаты занимал большой камин, на полке над которым стояли фотографии. Я брала в руки каждую и внимательно их рассматривала.

На первой был запечатлен момент окончания Чейзом колледжа. Взрослая пара, вероятно, его родители, гордо сияли, что было видно даже на фото. Сам же Чейз, все с теми же растрепанными волосами, криво усмехался. На остальных снимках были другие члены семьи, присутствовало там и его фото с мэром, но мое сердце украла последняя фотография. Это была сонограмма, сделанная, судя по дате, две недели назад пациентке по имени Анна Паркер-Флинн. Пару дней назад во время веселого часика Чейз жаловался на свою беременную сестру, но в то же время он вставил в рамку снимок ее будущего ребенка.

Продолжив исследовать гостиную, я заметила позади дивана альков с самыми высокими окнами, которые я когда-либо видела – примерно три метра в высоту, и это учитывая, что начинались они сантиметрах в семидесяти от пола. Окна были декорированы панелями из свинцового стекла, и солнечный свет, преломляясь, распадался на спектр цветов, создавая причудливый и красивый эффект призмы, словно в калейдоскопе, по всей комнате.

Под окном располагались встроенные книжные полки, и я подошла ближе, чтобы посмотреть названия книг. Многое можно узнать о человека по тому, что он читает.

«Стив Джобс: Американский гений», Стивен Кинг, Дэвид Балдаччи, классика и - такого я точно не ожидала - «Наши ценности под угрозой: нравственный кризис Америки» Джимми Картера.

Одетый Чейз вошел в гостиную и застонал, когда в тот же момент раздалась трель его мобильника. Извинившись, он сказал, что должен ответить на международный звонок, но я, конечно, не возражала, сама ведь вторглась в его дом на два часа раньше. И к тому же мне было интересно еще немного пошпионить за его личной жизнью.

Пока Чейз резко разговаривал с кем-то по телефону в соседней комнате, я взяла в руки потрепанную, видавшую виды акустическую гитару «Gibson», стоявшую в углу алькова.

Я перебирала струны, и этот звук навевал старые воспоминания. Когда мы с Оуэном были детьми, у нас была такая же гитара. Инстинктивно я начала наигрывать аккорды песни «Битлз» «Дрозды». Прошло много лет с тех пор, когда я играла ее в последний раз, но все же мелодия с легкостью лилась из-под моих пальцев.